Олег Кулаков - Нукер Тамерлана

— Вы их не убили? — озабоченно поинтересовался Велимир.

— Нет, — говорю. — Я осторожно.

— Вы уверены?

— Пойду вызову “скорую”, — сказал я, намереваясь вернуться. — На всякий случай.

— Погодите, — остановил он меня. — Вам лучше не появляться на виду. Я сам вызову.

В этот момент подонки начали проявлять первые признаки жизни: сучить ручками-ножками и пытаться принять вертикальное положение.

— Сейчас оклемаются, — сказал я и предложил: — Пойдемте отсюда. Пусть считают, что их постигла кара небесная. Может, условный рефлекс выработается.

Мы вместе поднялись на третий этаж. И вдруг он сказал:

— Не зайдете ли ко мне выпить чаю или кофе, Илья Муромец? Не хочется оставаться неблагодарным.

Так и началась дружба. А первое, что я увидел среди спартанской обстановки его квартиры (книжные полки до потолка да узкая деревянная кровать у стены), — стоящий на почетном месте шахматный столик. Фигуры были из камня, ручной работы. Поначалу я подумал, что он просто страстный любитель шахмат.

“Разум не имеет возраста и к двенадцати годам уже формируется полностью, — как-то сказал он. — Давай перейдем на ты”.

Кому-то он мог показаться странным — веселый и бодрый старик, не обращавший внимания на возраст и сохранявший ясность мысли. “Впадать в маразм или нет — выбор делает человек. И, возможно, уже при рождении”, — тоже его слова.

Во время нашего первого совместного чаепития с сушками он предложил партию в шахматы. Я отказался, сославшись на неумение.

— А есть желание научиться?

— Не поздно ли?

— Если вы собираетесь в будущем отобрать шахматную корону у Каспарова, то поздновато. Но если…

— Вечер у меня свободный. Почему бы и не попробовать? — согласился я. Старик мне и раньше нравился, а всех планов у меня было — сходить за кефиром и завалиться в постель с книгой. И то и другое могло подождать.

Я и не подозревал, какую западню он мне приготовил, а потому с легкой душой сделал роковой шаг. И попался — он действительно научил меня играть.

Встречи наши стали регулярными: я появлялся по вечерам два-три раза в неделю: он меня не просто учил, а тренировал по какой-то собственной методике с полного нуля. Я-то ведь в шахматах был дуб дубом, а он словно стружку с болванки снимал. Я только года через три сообразил, что он, собственно, со мной сотворил, и мне стала смешна моя же первоначальная тупость.

— Ты доволен результатами своего эксперимента? — напрямую спросил я как-то.

— Я — да, а ты?

— Интересно, какой у меня уровень игры? — Мне действительно было интересно, потому что шахматами я занимался исключительно с Велимиром, ни с кем больше не играл и в шахматный клуб не бегал.

— Уже довольно серьезный, — сказал он, подумав. — А годика через три будет совсем серьезный, и будешь ты уже не просто человек, а игрок в бисер. Правда, хочу тебя огорчить: на шахматную корону тебе рассчитывать по-прежнему не стоит. Знаешь ли, во времена Моцарта было много композиторов, которые писали очень даже неплохую музыку, но Моцарт — они есть Моцарт. Это относится и ко мне, между прочим.

— Но ты же гроссмейстер?

— Гроссмейстер, — он усмехнулся. — Ты тоже можешь стать гроссмейстером в перспективе. Гроссмейстер — всего лишь сильный игрок с богатым опытом и багажом теории. Одни начинают раньше, другие позже. Ты думаешь, их мало, гроссмейстеров. Пруд пруди. — Он взял с полки тоненъкую брошюрку и кинул мне на колени. — Вот посмотри. Девяностый год, когда мы с тобой впервые занялись игрой. Полный список тех, кто получил звание международного гроссмейстера. Пятьсот с лишним человек.

Я раскрыл брошюрку — ротапринтное издание, выпущенное мизерным тиражом. Фамилия, имя, отчество, год рождения…

— Может, мне начать играть на соревнованиях? Получить разряд и все такое…

— Может быть, — задумчиво сказал он.

— Но ты не советуешь?

— Твоя спортивная карьера, вообще-то, не входила в мои планы.

— Ну и слава Богу. В мои — тем более.

— Ты удивительный человек, — сказал Велимир и добавил без иронии: — В двадцать три года быть столь трезвомыслящим аутсайдером… Ты есть rаrа bestia[12].

— Я от рождения аутсайдер. Даже отчество пришлось самому выбирать. Многие ли могут этим похвастать?

Больше мы к этой теме не возвращались. Карьера шахматиста меня и вправду не привлекала — для этого надо иметь хоть толику честолюбия и спортивного азарта, а для меня шахматы были замкнутым мирком, где я отдыхал и расслаблялся. За год до смерти Велимира я впервые одержал над ним победу. Помню чувство растерянности, которое охватило меня, а старик лучился довольством. “Ну-с, прими мои поздравления, — сказал он. — Я же говорил тебе — три года”.

Для старика на восьмом десятке Велимир болел удивительно мало. И умер легко, во сне.

Я уже два года как стал счастливым обладателем диплома инженера-радиотехника, а попутно освоил и компьютер: железо, софт, даже заморачивался с программированием. В тот момент фирма, в которой я работал, благополучно лопнула, и я оказался временно не у дел. Я решил с утра заглянуть к Велимиру на чай, тем более что так или иначе собирался забежать к нему, заменить конфликтующее железо на компьютере. На восьмидесятилетие я сделал старику такой подарок — зарплата и халтуры позволяли: собрал навороченный “пентюх” с модемом и, договорившись со знакомыми ребятами из компании-провайдера, устроил Велимиру халявный выход в сеть. Я позвонил, но никто не открыл. Ключ от его квартиры у меня был уже давно: он сам отдал мне дубликат, чтобы я мог без помех пользоваться его библиотекой. Я вошел в квартиру и нашел его. Был уже десятый час утра, а он всегда поднимался в шесть. Я увидел его неподвижно лежащим на кровати с безмятежно спокойным лицом и сразу понял, что Велимира больше нет.

Вторым был Игорь Столовенков. Мастер исторического фехтования и философ по призванию — гремучая смесь. Познакомились мы благодаря Велимиру: Игорь тоже был их тех, кого когда-то пестовал гроссмейстер Салтыков.

Как-то, примерно через месяц после разговора о моей шахматной карьере, у Велимира оказался гость — плотный крепыш, ростом под метр девяносто, с прозрачными серыми глазами на полнощеком лице. На вид ему было тридцать с небольшим. Они пили чай с вареньем и печеньем “Мария” и, судя по всему, болтали о каких-то пустяках. Увидев, что хозяин не один, я извинился и вознамерился было ретироваться, но старик не отпустил. Мне показалось, что гость вскоре должен откланяться, и тогда мы с Велимиром приступим к очередному уроку. Я ошибался.

Велимир налил мне чаю. Игорь спокойно и открыто рассматривал меня. Вдруг он засунул пальцы в нагрудный карман серой рубашки-сафари и вытащил что-то.