Филипп Станиславский - Шёл четвёртый день войны
Превратив весь запас энергии в высоту, "грифоны" неслись вниз. Леонид видел в прицеле, как стремительно приближается силуэт самолета, камуфлированной светлыми и темно-зелеными полосами и пятнами. На концах его тонких крыльев хорошо видны красные звезды.
"Пора!" - Ляховский нажал гашетку. На его глазах "как" взорвался, разлетевшись на множество осколков. Второго "которая" из тройки подвел Удовиченко, самолет резко пошел к земле, увлекая за собой тонкую полоску дыма. Смотреть, что с ним дальше случилось, времени не было и когда через полминуты Ляховский отыскал его в небе, оказалось, что пилот "которая" на бреющем идет к своему аэродрому.
Советский ас, потеряв ведомых остался один. Все остальные участники боя где подевались, только пара Амет-Хана еще вертелась в собачьей драке с звеном "яков" и ведомый Ляховского держался позади, прикрывая спину лейтенанта. "Грифон" с белой цифрой "21" на фюзеляже и золотым трезубцем в синем пятиконечном щите на высоком остром киле сравнялся с "яком" и Леонид разглядел пилота - черный шлем, очки, не дергается, не нервничает, серьезный парень. Знаками показал: сойдемся?
Тот чуть поколебался и кивнул: согласие!
... "Как" снова силой инерции занесло в небо выше "грифона". Советский ас еще раз пытался атаковать сверху, но Ляховский энергично развернулся на него и полностью сорвал замысел противника. Большой и маленький самолеты выписывали в воздухе круги и никто не мог сказать наверняка, кому достанется победа. Через мгновение "как" блеснул голубым низом плоскостей и фюзеляжа, перевернулся через крыло и пошел к земле, чтобы занять исходное положение для новой атаки. "Грифон" лейтенанта проскочил вперед и Ляховский лег в вираж, чтобы использовать свое преимущество в горизонтальном маневре. Самолет не летел, а плашмя, всем животом и крыльями прессовал воздуха.
И упорство Ляховского была вознаграждена - "как" не удержался и начал выходить вперед, все больше опережая разъяренного "грифона". Прошло три, пять секунд и стало понятно, что вот украинский летчик уменьшит крутизну поворота и его вынесет в хвост советского истребителя. После этого можно даже без прицеливания нажать на пушечную гашетку и верующие вынуждены поставить свечу в память о убиенного ...
Это понял и советский ас. И он сделал единственное из того, что мог: кинул "как" в крутое пике, чтобы потом резко вывести его в горизонтальный полет уже над самой землей. Самолет дернулся и, задирая нос в небо, показал голубой низ фюзеляжа. Земля неслась всего за полсотни метров.
Крыло. Более половины правой плоскости заломилося вверх и оборвалась. "Как" обращало уже мотором вниз. Мгновение - и самолет ударился о землю. Летчик так и не выпрыгнул ...
Ляховский растерянно смотрел на клуб дыма и вспышки пламени поднимались вверх и чувствовал не радость победы, а беспомощность и досаду - вот тебе и поединок! Разочарование было так велико, что он даже не пытался себя утешить ...
- Внимание, группа. - Он едва произносил слова. Взгляд на часы на приборной доске, удар по аэродрому уже истек, следовательно, пора и нам. - Идем домой ... Домой, ребята. Домой ...
... Две звена отряда капитана Тарана вышли на цель плотным строем. Сзади, в двух километрах направлялись основная часть Морской авиагруппы подполковника Климова. Их вел сам командир. На цель ударные группы выходили вдоль северо-восточного, заболоченного берега Курчанського лимана. Звено лейтенанта Ляховского отвлекла на себя дежурные истребители и небо над аэродромом было чистое.
Летчики группы хорошо изучили по крупномасштабным аэрофотосъемкой аэродромы штурмовиков и истребителей, и хорошо они знали где находятся объекты их удара. Штурмовики были рассредоточены по краям своего аэродрома, а на аэродроме истребителей еще только влягався пыль от взлета очередных самолетов. На обоих аэродромах все было спокойно. Видимо, у "красных" никто не ожидал воздушный удар со стороны украинской авиации.
Во время первого захода звено капитана сбросила бомбы на очередной домик и стоянку самолетов, которые стояли в готовности к вылету. Во время второго обработали цели огнем из пушек, а потом пошли над аэродромом по кругу. На земле горели четыре костра. Горели три самолета и очередной дом. Ниже звена прошли самолеты первого и третьего отрядов и сбросили бомбы и зажигательные баки на стоянки штурмовиков.
... Вдруг рядом с самолетами, которые выходили из атаки, вспухли взрывы зенитных снарядов. Самолет Климова проскочил через облако взрыва, на мгновение затмил солнце. Зенитки открыли огонь хотя и с опозданием, но довольно метко.
- "Беркут-3", видите откуда стреляют эти хлопушки? - Обратился он к командиру третьего отряда.
- Вижу.
- Обработайте их. - Подполковник заметил, что два истребителя на стоянке запустили моторы. - И атакуйте истребители, которые готовятся к взлету.
Одна пара из звена, прикрывавшая атаку первого отряда, круто развернулась и спикировала на восточную сторону аэродрома. Еще одна пара свалилась на истребителе, готовившихся взлететь. По хвостами "ишаков" стояли столбы пыли, снятые винтами, которые вращались. Один из И-16 тронулся с места и начал разбег, пытаясь взлететь прямо со стоянки. Пушечные очереди догнали его уже на отрыве. "Ишак" завалился на крыло и взорвался. Зенитки замолчали было на мгновение, а потом снова ожили. "Атакуем батарею!" - Передал командир третьего отряда и одно звено круто спикировала на позицию зенитных орудий.
Ударные самолеты завершили работу, которую начали летчики третьего отряда. Внизу горели склады топлива и боеприпасов, на стоянках горели не меньше двух десятков штурмовиков, бомбардировщиков и транспортных самолетов. Над аэродромом Курчанський поднимались в предвечерний небо столбы черного дыма. Такие же дымы стояли над соседним аэродромом истребительного авиаполка "красных" ...
... Этот удар по двум аэродромам советской авиации был только началом большой воздушной битвы, которая началась в небе над Кубанью, Таманского полуострова и Азовским морем и продолжалась до конца октября сорок второго года. Именно здесь был сломан позвоночник советским военно-воздушным силам.
... Перед заходом солнца Ляховский собрался к морю, чтобы искупаться после тяжелого боевого дня. От аэродрома до берега было километра три и за ужином, отдав товарищам свои сто граммов, он поспешно выпил стакан чаю и, отпросившись у капитана Тарана, торопливо зашагал к морю.