Александр Конторович - Выжженая земля. Тетралогия
И тут он осекается — проболтался!
— Угу… — киваю я с глубокомысленным видом. — Да вы продолжайте, чего уж там… Павел Петрович много чего запланировал, есть у него талант, не спорю. Только вот он тоже много чего не учел… Столица и политические игрища — одна песня, а вот конкретная работа здесь — совсем другая.
Нефтеолигарх смотрит на меня исподлобья. Да он совершенно трезвый — просто комедию ломал! Сдвигаю на затылок шапку, подавая знак ребятам. Они-то, конечно, и так наготове, но черт его знает…
— Не понимаю вас, — сухо говорит Араменко. — Заговоры какие-то… Я коммерсант прежде всего! Мое дело — эффективное управление производством.
— Республику именно для этого создали? А вам не кажется, милейший, что это — перегиб? За который лично вы будете отвечать? Лично, я подчеркиваю! И очень скоро! Не следует так рьяно бежать впереди паровоза!
И вот тут его проняло!
Лицо «президента» стремительно белеет, и страх только что не выплескивается через глазницы. Пальцы рук дрожат мелкой дрожью.
Ай да Сценарист! Умеет же мужик жути нагонять!
Добавляю еще:
— Неужели трудно было предположить, что в систему встроены защитные механизмы? И отсебятины городить вам никто не позволит? Не считайте себя настолько выдающимся человеком, с которым будут говорить исключительно первые лица! Персона, инструктировавшая вас, — далеко не самая главная!
Немая сцена — попал… Прямо в десяточку. Заигрался мужик, решил, что победителей не судят. Мол, придут к нему… а кто, кстати, должен был прийти? Губер, надо думать. Ага, вот приходит к нему этот чинуша — а Араменко ему эдак через губу и говорит… Типа, хочешь нефти — не вопрос! Только вот условия — они отныне другими будут. И вдруг — такой облом! А ведь он думает, что я от хозяев Сценариста пришел! И сейчас стану его поджаривать… или еще что-то неприятное делать. Уж без соответствующего запугивания здесь точно не обошлось.
— Ну? Молчите? — добавляю холода в голос.
Встревоженная видом «президента», подскакивает расфуфыренная тетка:
— Саша…
Тот не глядя отмахивается, попадая тетке по руке. Она взвизгивает и отскакивает в сторону:
— Я… Что теперь со мною будет?
— Кто додумался до провозглашения республики?
Пусть Араменко и дальше считает, что меня только его самовольные, в сценарий не вписанные, поступки интересуют.
— Мы… — он оглядывается на своих собутыльников.
Ага, понятно. Кто шил костюм? Мы… Прямо как у Жванецкого. У победы множество отцов, а отвечать сейчас приходится «президенту». Вот его и корежит.
— Так это не ваша единоличная идея?
— Нет.
— Лейтенант, — поворачиваюсь я к ребятам, — Горбунова найдите. Тут для него работенка привалила.
Горбунов — старый, битый жизнью контрразведчик из Печоры. До того как попасть в особый отдел «Дарьяла», успел поработать много где. Опыт у него — вообще запредельный! Сюда его выперли, можно сказать, на пенсию — майору осталось служить всего года полтора. Благо что он и родом был из этих мест. Пусть колет этих мерзюков до самой задницы. Он мужик вдумчивый и по-сибирски обстоятельный. Если есть что рассказать — эти ухари у него вывернутся наизнанку.
— Здравствуйте, товарищ майор! Присаживайтесь, — указываю на стул невысокому, одетому в летную куртку офицеру.
Майор Амбарцумян Аршак Левонович — заместитель командира отдельного вертолетного полка. Теперь уже — командир. Его начальник исчез почти одновременно с пропавшим сыщиком. Та же охота? Кто знает…
Летчик присаживается и настороженно меня разглядывает. Это он отдал приказ на перелет в Печору всех боеспособных вертолетов. И хотя приняли их там весьма радушно, некоторая напряженность во взаимоотношениях все же присутствовала. Народ еще помнил их облет города по приказанию Араменко.
А тут вдруг — визит к старшему начальнику, то есть ко мне. Есть отчего словить напряг — слухи-то обо мне всякие ходили…
Ну, что ж, не будем майора неизвестностью терзать.
— У меня к вам, Аршак Левонович, один вопрос — как дальше служить будем?
— То есть? — удивляется он. — Извините, товарищ майор, вопроса вашего не понял…
— То и есть. Служить станете как прежде — или на гражданку охота?
— Так что я там делать-то стану? В огороде грядки окучивать?
— Ну, работы-то у нас на всех хватит…
— Нет, товарищ майор! Я — летчик! Военный летчик!
— Боевой опыт?
— Есть. Четыре месяца в Ливане — воздушное патрулирование и охрана конвоев. И у нас пришлось полетать…
— Угу… Тогда, майор, расскажите мне, чем мы сейчас располагаем?
— Один Ми-24. Учебно-тренировочный вариант. Два МИ-8МТ — военно-транспортные. На аэродроме оставался еще один МИ-24, но в неисправном состоянии. Требует ремонта двигатель.
— Так… Все?
— Все. Полк-то кадрированный, личного состава едва на роту наскребем… Прочая техника на консервации, частично разукомплектована. Основная задача полка — поддержание в готовности аэродрома и приведение техники в боевую готовность по получению приказа.
— Что ж так — с техникой-то? Разукомплектована… почему?
— Чтобы не взлетела раньше времени. Новое руководство города уж очень этого хотело.
— А вы — не очень?
— На земле она целее будет. Да и не хотел никто из нас воевать непонятно за что…
— Вооружение?
— МИ-24 — одна пушка ГШ-30. Возможна подвеска блоков вооружения согласно штатной положенности. На складах они есть, монтаж много времени не займет. На МИ-8МТ — один пулемет и четыре узла подвески внешнего вооружения. В наличии есть УВ-32-57.
— Хорошо. Есть необходимость вылета в определенную точку. Какие из ваших вертолетов целесообразнее для этого использовать?
— Удаление?
— Порядка тысячи километров.
Амбарцумян с сомнением качает головой:
— Даже и на пределе не дойдем, товарищ майор. А использовать лучше МИ-8, они только недавно после капитального ремонта.
— Что можете предложить?
— А куда летим?
Расстилаю на столе карту и кивком подзываю майора.
— Вот сюда, — палец мой касается точки.
— М-м-м… Вот здесь, чуть левее, аэродром. Приходилось тут садиться, знаю его. Но что там сейчас?
— Подходы туда есть? Я имею в виду — от реки.
— Должны быть. Пристань там точно имеется, не раз с воздуха ее наблюдал.
— Такой вопрос, Аршак Левонович. Если мы на этот аэродром забросим топливо? Кстати, как много его нужно?