Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

— Добрый день, Петр Юрьевич. — Федор запоздало спохватился и постарался незаметно стянуть с головы ленту.

— Тут предложение подкинули… — Я начал медленно подбирать правильные слова. — Создать единый всесоюзный фонд программ для ЭВМ. Чтобы кому нужно — могли использовать чужой код, а не разрабатывать с нуля свой.

— Надо же сначала туда что-то положить, — с ходу нахмурил лоб Федор.

— Это не вопрос, — отмахнулся я. — Запретить сдачу работы заказчику без справки о приемке в фонд проектной документации, и быстро накопится база.

— Тогда, может, и получится чего. — Начальник ОТО оставил в покое ленту и попробовал почесать затылок сквозь хаер. — Только ругаться будут, это же сколько бумаги придется возить в одно место и сдавать.

— Как бумаги?! — вскинулся было я, но быстро спохватился. — Хотя да, на чем же еще, магнитные ленты хранить дольше года наверняка бесполезно.

— Ленты не отдадут, — широко заулыбался Федор. — Ими помидоры подвязывать отлично, хорошо держит и не мокнет. Так что все списанное садоводы разбирают.

— Еще и листинги потребуют распечатывать на «форматки», — задумчиво добавил я. — И переплетать в альбомы.

Перед глазами встала «картина маслом», благо на соседнем ВЦ нечто подобное «для отчетности» оформляли с удручающей регулярностью.

Для начала распечатку на фальцованной ленте надо было нарезать на листы. Поэтому ее тащили прямо от АЦПУ к звезде ТЭЦ — в переплетный цех, в котором командой из двух инвалидов дирижировал спившийся инженер-строитель Сан Саныч.

На старом прессе, помнящем еще батюшку последнего российского императора, мастер бумажных дел устраивал настоящее шоу. Если справа чуток больше рубанет — уйдут концы длинных строк. Потом по фальцам — чик-чик, не меньше сантиметра, иначе нож не возьмет. Что там было около сгибов пропечатано, да кто ж теперь узнает. А если те листочки кто-нибудь локтем задел и потом сложил абы как? Или сторонний «клиент» пришел книгу переплетать, бутылку принес, закусь… Колбаску-селедку порезать-разложить, когда листинги не мерены и не считаны.

Программисты тоже свою лепту внесут, откуда у них заранее, для переплета, отлаженный код возьмется? Это не научная фантастика, работать все традиционно начинало аккурат в последнюю ночь перед сдачей. Так что выгонят на АЦПУ что под руку попадется, и делу конец.

Мысль об архивах резко упала в негатив. До внедрения емких носителей типа CD мир успеет увидеть системы с десятками тысяч строк кода. Хранить это на бумаге?! Очевидно, что написать программу заново будет существенно дешевле, чем использовать подобный помоечный депозитарий с качеством кода, равным нулю, и временем поиска, равным бесконечности[522]. Причем иных вариантов не просматривалось как минимум в ближайшие лет десять. А после и потребность в фонде отпадет сама собой, в Сети для этого есть инструменты получше.

— Да, и правда ученые чепуху предложили.

Мне осталось только с показной легкостью подвести итог. И срочно перейти на другую тему, чтобы подчиненный не заподозрил первоначальной цели разговора:

— Собственно, что хотел предложить: надо подумать, как сделать из телевизора монитор для ЭВМ, вместо «Консула». Сколько можно бумагу переводить?

— Это я уже грокал. — Федор оживился и резко подался вперед, раскрыв в мою сторону ладони с воображаемым экраном. — Получается примерно так…

В общем, следующая пара часов была потрачена с пользой.

Впрочем, идея обмена кодом между программистами СССР в душу запала не на шутку. Как подобные проблемы решались в две тысячи десятом году? Да проще всего — созданием нормального профессионального комьюнити! Вот только в тысяча девятьсот шстьдесят шестом вопрос месторасположения этой самой тусовки не решался подбором доменного имени и движка форума либо, по вкусу, именем хаброблога или группы «Фейсбук».

Выпускать журнал «Советский программист»? Уже теплее, СССР пока читающая страна, и ресурсы по команде из ЦК выделят. Но завоевать авторитет для нового издания в офлайне, в тормозном Советском Союзе… Да это же десятилетие как минимум! Зато есть печатающийся невообразимо огромным тиражом журнал «Радио»[523], которому совсем не помешает бесплатное приложение.

Вообще истинный homo sapiens вполне готов работать «за интерес». Он упрется, но сдаст в центральный депозитарий кучу мусора вместо своей программы, будет саботировать все официальные реляции и премии. Но при этом совершенно безвозмездно и с удовольствием отдаст вылизываемый пару лет код для публикации ради одного того, чтобы показать коллегам свою крутость. Даже сам за почтовую марку заплатит.

Еще будет непременно читать подобные статьи своих коллег и письма в редакцию слать с ругательствами или похвалами. Сколько в двадцать первом веке отраслевых форумов? На многих можно получить консультацию качественнее, чем в самом раскрученном университете или представительстве иностранной компании-производителя. В общем, решено. Вместо бессмысленного центрального хранилища нужно делать протофорум. Пусть офлайновый, заодно и стимул будет к развитию e-mail. Надо не забыть выдвинуть себя в редакторы-модераторы первой категории, с десятилетним стажем и опытом борьбы против флудеров, троллей и прочих спамеров. На полный оклад. Денег в семье последнее время не хватает, так что лишняя сотня совсем не помешает.

Катю с дочкой забирал из роддома вполне традиционно. Машина, цветы, фотоаппарат, радость, сюсюканье, яростный стук песка в погремушках и, как говорят, традиционно описанные брюки… Дома небольшая веселая пьянка, на работе ее продолжение. С младенцами мне дело иметь пару раз приходилось — оставшаяся в две тысячи десятом году сестра, даром что младшая, успела выскочить замуж и родить аж двоих, на радость родителям. Да и знакомые… Но там эпизодически, а тут — постоянно. Впрочем, от желающих чему-нибудь научить счастливого папашу отбоя не было. А уж сколько вещей и игрушек натащили — на двоих бы хватило.

Меня остро корежило от сравнения двух миров. Тут, в шестьдесят шестом, к детям относились намного проще, но в то же время… лучше. Сложно объяснить это словами. Просто была какая-то внутренняя радость у людей от появления нового человечка. Любого, а не только своего, любимого. Не было скрываемой настороженности, внутренней зависти, непонятного, но гложущего страха за будущее.

На этом фоне я чувствовал