Филипп Станиславский - Шёл четвёртый день войны
- А ну, поднажмем, братцы! Дальше вода не пойдет! - Кричал он, но вода неумолимо появлялась в помещениях. Она пробивалась сквозь щели, подкрадывалась к ногам снизу, стекала грохочущими струями сверху. Система откачки не справлялась и после очередного близкого взрыва погас свет. Боцман включил аккумуляторный фонарь, который висел у него на шее и взялся за ключ, чтобы зажать плотнее гайки водонепроницаемых дверей. Подняться наверх ему и в голову не приходило. С ожесточением отчаяния он продолжал бороться с поступлением воды, веря в спасение, раз командир не отзывает его.
На третьем мероприятии пикировщиков бомба разрушила носовой мостик, и командир, капитан третьего ранга Гущин, перешел на кормовой КП. Обломки искореженного металла покрывали палубу. У разбитого орудий и зенитных автоматов лежали трупы и раненые краснофлотцы. Санитары не успевали относить их в кают-компанию, и так переполненную. А с севера поступала новая волна самолетов.
Дифферент на нос все увеличивался, носовая часок лидера уходила под воду, две турбины уже пришлось остановить, чтобы избежать взрыва котлов. Оставалась работать одна турбина, но корабль упрямо шел на восток: курс девяносто градусов, как повелел командир. Матросы аварийной группы, работавшие в заполненном водой трюме, улавливали в темноте мелкую вибрацию и знали, что корабль живой, он еще борется с врагом, с водой, с огнем. Но вот остановилась и последняя машина. Боцман перестал чувствовать мелкое дрожание корпуса и выпрямился, устало прислонившись к перегородке. Кто ощупь пробирался по заполненном водой коридора. Боцман повел лучом фонаря и желтый луч осветил фигуру сигнальщика. Нельзя было узнать кто это: лицо матроса залито кровью, бушлат рваный лоскутами.
- Мичман, все наверх! Команде приказано покинуть корабль!
Боцман почувствовал невероятную усталость. По ногам струилась вода и уже подбиралась к поясу.
- Что? - Приказ казался невероятным. - Кто приказал?
- Командир ... - Хрипло повторил знакомый голос. - Все наверх, говорят вам!
Пропустив вверх всех, боцман отверг гаечный ключ и последним поднялся на палубу. Здесь было тихо. Не стреляли пушки. Лидер "Тбилиси" превратился в неподвижную мишень, покачувалася на мелкой черноморской волны. Сверху доносился комариный писк. Два десятка самолетов с желто синими концентрическими кругами на плоскостях, прежде чем сорваться в смертельное для корабля пике, делали круг.
... Стол кают-компании накрытый клеенкой, весь в бурых пятнах крови. У стола, склонившись над раненым, чтобы делает корабельный эскулап. Руки его по локоть в крови, вдруг бессильно опустились.
- Доложить командиру, - сказал доктор, - убитых - пятьдесят шесть, раненых свыше семидесяти ...
В кают-компании ранены лежали вповалку на столах, на палубе, в проходах. Младший штурман лежал на столе у борта и слышал, как рядом, за тонким стальным листом борту плюскотить вода. Именно этот звук и привел его в чувство. Всего только пару часов назад в этой кают-компании он пил чай, играл в шахматы ... "Что было потом?" - Попытался вспомнить штурман и не с смог, так как именно в этот момент раздался звон колоколов громкого боя. А потом его ударило взрывной волной о перегородку и еще он помнил тупой удар осколка по левой руке. Теперь левой руки не было, только завернутый кровавыми бинтами обрубок. "Неужели это все? Конец? "- Он даже сам удивился, как это ему безразлично.
Обессиленный врач накладывал повязку на разбитую руку моряка в рваном одежде, и тот уже не стонал, а только с шумом втягивал воздух. Штурман открыл бронированную крышку иллюминатора и видно было, как вдали курсом на корабль направлялись десятка два бомбардировщиков. В проеме двери появился матрос и приказал:
- Все наверх! Командир приказал покинуть корабль. - И повторил. - Наверх!
Штурман, едва превозмогая боль, встал. Все, кто мог двигаться, вместе с врачом стали подниматься вверх. По трапам, скользким от крови, они карабкались вверх, помогая друг другу.
Высоко в небе самолеты закончили свой круг и разделились. Два заходили на корабль с правого борта, два - с левой. Еще четыре падали почти отвесно, ведя огонь из бортовых орудий. Снаряды звонко застучали по палубе, по изуродованным пушкам на корме, по двум уцелевшим автоматам, которые стучали короткими очередями. Заряжающие справа и слева едва успевали вставлять в приемнике обоймы.
Штурман следил за парой самолетов, мчались на лидер по правому борту. Двокильови, похожие на приплюснутую букву "W", они увеличивались в размерах, нацелившись на фок-мачту. Бомбардировщики шли на высоте верхушек мачт. Вот от них отделились черные капли бомб и самолеты круто пошли вверх. Корабль ударил гром их двигателей, над истерзанной палубой будто ураган пронесся и в то же мгновение лидер встряхнул удар сдвоенного взрыва. Через несколько секунд такой же удар повторился, но уже с левого борта.
От прямого попадания бомбы лидер разломился на две части. Носова почти мгновенно исчезла под водой, а из кормовой части продолжал стучать уцелевший автомат. Винты обнажились, с наклонной палубы горохом посыпались в море раненые и убитые, но с кормового мостика ярко вспыхивали выстрелы зенитного пулемета. ДШК замолчал только тогда, когда кормовая часть перевернулась и исчезла под водой.
На поверхности моря осталось плавать несколько десятков раненых моряков. Когда из-за горизонта появились спасательные самолеты, они смогли вытащить из воды не более двух десятков краснофлотцев ...
Крейсер шел 12-узловым ходом на норд, имея впереди и позади эсминцы сопровождения. Заканчивалась тревожная производная ночь. Черное мора отсвечивало под луной, и хоть ветер был слабым и корабль не качало, на палубе и открытых боевых постах было довольно прохладно. Советские корабли были в зоне действия украинской авиации и каждую секунду безграничное небо могло обрушиться на крейсер и эсминцы бомбами: на лунной дорожке корабле было четко видно. И эту ночь все зенитные расчеты находились возле орудий. В велосипедных седлах, откинувшись навзничь, вглядывались в ночное небо наводчики. Установщики прицелов сидели на корточках спиной к ветру, готовые мгновенно вскочить и начать крутить свои штурвальчикы. Командиры автоматов в шлемах, с телефонными наушниками, опутаны проводами, осматривал в бинокль горизонт. Зенитные автоматы корабля готовы были мгновенно открыть огонь по воздушной цели.
Вдруг слева по борту ночной горизонт раз за разом стал осяватися бледными вспышками. За несколько минут до корабля донеслось глухое буханье взрывов. Несколько раз из-за горизонта вылетали и гасли вверху искорки трассирующих зенитных снарядов. "Ударная группа ведет бой ..." - будто сама собой пронеслась весть по боевым постам крейсера. "Ворошилов" вместе с эсминцами резко повернул на зюйд и полным ходом пошел на сближение с ударным отрядом. Но отряд прикрытия был слишком далеко, чтобы успеть. Все кончилось еще до того, как они приблизились к месту боя. А через несколько минут на крейсере и эсминцах загремели колокола громкого боя - на отряд прикрытия шло более полусотни самолетов ...