Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев
Естественно, сообразительные умельцы быстро сориентировались и, руководствуясь знаменитым принципом «зачем платить больше», научились «перешивать» EEPROM в дешевых модулях на любой нужный. Благо для этого не требовалось ничего, кроме паяльника[578], десятка пассивных элементов и обычного COM-порта. Знакомый электронщик собрал годное приспособление по схеме из Интернета минут за двадцать, жалко только, я не захватил его с собой в Н-Петровск. Но сэкономило оно мне в двадцать первом веке не менее десятка килобаксов.
И вот именно таких микросхем у меня оказалось полтора десятка. С запасом хватит для копирования в «Пульсаре». С другой стороны, всего четыре корпуса — уже килобайт, а значит, на небольшую плату влезет неплохая по нынешним временам операционная система. О программируемых калькуляторах и говорить не стоит, для них это должно быть вообще прорывом. Пожалел, что не сообразил раньше. С другой стороны, там и без меня работа продолжала идти в четыре смены. Заказчики начали понимать, какой прорыв перед ними, и стояли в очередь, жестоко рубились за место в схватках под розоватыми коврами ЦК КПСС.
С остальными проектами дела обстоят куда хуже. НИИ «Точной технологии», которому еще в прошлом году передали микросхему последовательного порта RS-232, буксовало с разработкой. Сначала они слезно попросили «еще хотя бы десятка два, а лучше сотню подобных чипов». Потом им потребовались какие-то технологические нюансы, которые я даже не смогу правильно выговорить. После закономерного отказа — ни слова в ответ, темнота в канале[579].
Заняться ими вплотную перед XXIII съездом КПСС не было ни времени, ни сил. Только ближе к лету свалил задачу на Ивана II, после отчета которого смог поставить точный диагноз по данному проекту — тяжелая организационная немощь в хронической стадии. При разборе их «великих» проблем главное было не удивляться, как СССР с таким менеджментом вообще смог дотянуть до тысяча девятьсот девяносто второго года. Не иначе призрак Ленина помогал, ведь без него тут можно уповать лишь на личное внимание и добрую совесть исчезающего подвида вменяемых homo soveticus.
Вообще, надо отдать должное Ивану II, в нем явно пропал талант писателя. В его отчетах работа советских НИИ проходила перед глазами, как в кино, причем широкоформатном цветном экране Dolby Digital, и со звуком. Хотя зачем далеко ходить за примерами? Третьего дня зашел к соседу — директору ТЭЦ. А он прямо в своей приемной (лицо красное, в белых пятнах) орет на инженера лет сорока:
— Федотыч! Ты что наделал?!
— Проводил входной контроль самопишущих щитовых ваттметров и варметров по вашему распоряжению. — При этом спокойно так на меня искоса с любопытством поглядел.
— И что?! Ты вообще сам понимаешь, что сделал? — Начальник ТЭЦ указал в угол, где сиротливо стояла пара приборов, напоминавших размерами большую микроволновку, только за стеклом дверцы вместо вращающейся тарелки просвечивала полоса бумаги.
— Проверка показала, что все приборы бракованные.
— Идиот!!! — Директор практически взревел. — Да ты же их все и сжег. Пятьдесят штук![580]
— Я все делал по инструкции! — даже не дрогнув, возразил инженер. — Вот, паспорт на изделие. — Он протянул вперед зажатые в руку бумаги.
— Товарищ дорогой! — преувеличенно ласково возразил начальник. — Я понимаю, ты мог не заметить, что в типографии абзац пропустили, в котором черным по белому написано: «Включать через трансформатор с вторичным током не более одного ампера и ста вольт». Но зачем ты, сволочь, все пятьдесят приборов запорол?!
— Действовал по вашему указанию… — Похоже, о сути своей ошибки инженер знал уже давно, по крайней мере, в лице он не изменился. — И не надо меня оскорблять!
— Да ты скот…!!! Эх! Я два года пороги в главке обивал, хотел заменить на диспетчерском пульте разваливающиеся самописцы на новые. Да их вся ТЭЦ ждала! Как ты людям в глаза смотреть будешь?!
Директор устало сел прямо на край стола рядом с пишущей машинкой, потер виски и полез в карман, как оказалось, за таблетками. Секретарша тенью метнулась за его спиной и подала стакан с водой. Чуть переведя дух, начальник продолжил:
— Вот ты мне объясни, чем ты думал? Включил один прибор, посмотрел на дымок, отключил, взял следующий, включил, опять… И так пятьдесят раз!!! Ты же, когда устраивался, говорил, что двадцать лет инженером работал?!
— Мне платят за выполненную работу. Я не виноват, что Краснодарский «ЗИП»[581] в паспорте страницу пропустил…
— Ну ты же инженер! Должен хоть изредка думать! — Директор устало потер рукой левую сторону груди. — Хотя правду говорят, если лошадь сдохла — слазь…
— Я напишу заявление, переводом… — О как, инженер-то непрост! Уже успел найти себе новое теплое местечко, скотина безрогая, даже непрерывный стаж терять не хочет![582]
— Нет уж, я тебя по статье уволю, с волчьим билетом!
— В партком пожалуюсь! — огрызнулся вредитель. — Меня в партию на фронте приняли, не то что…
— Да пошел ты!.. — выругался директор, но тон заметно сбавил. — Свободен!
Дожидаться завершения разговора я не стал, тихо дал задний ход. Срочных вопросов у меня все равно не было, а текущие… Подождут недельку-другую.
Проблема с инженерами в СССР — просто кошмарная. На первый взгляд не слишком сложно вбить в людей набор знаний. Даже медведи на велосипеде начинают ездить через пару лет дрессировки, а тут целый homo sapiens. Но с психологией тракториста нельзя эксплуатировать сложные приборы и тем более руководить проектами. Можно легко понять сантехника, который приперся в кирзачах в «чистую зону». Дуболому никто не объяснял, что так он привел к нулю недельную работу нескольких сотен людей и материальные ценности в сотни тысяч рублей.