Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова
Четвертое Познание опять попало в кого-то, Максим чертыхнулся, понимая, что у него начался очередной непреднамеренный видеосеанс.
«… росток старается. Не зря я обратил на него внимание тогда, не зря не дал забрать его жизнь… Он идеально подходит на роль Пресекающего Пути! То, что не дано моим сородичам и что так необходимо нам, этому миру… Жизнь невозможна без Смерти, но эту идею сложно донести до тех, кто забыл, что такое смерть. Сейчас он сражается с Хаосом в его явном проявлении, значит, сможет и отыскать, и уничтожить хаос, проникший и слившийся с чужим Путем. И пресечь этот Путь, чтобы Жизнь могла продолжаться как можно дольше…»
Парень чуть не пропустил очередную атаку, сместившись с траектории серпа в последний момент.
«Значит, дед тоже тут. Наблюдает за потенциальным протеже, так сказать, — подумал охотник, приходя в себя. — Лучше бы помог, старый хрен!»
Наличие наблюдателя Максима знатно напрягло. Ситуация в целом была не очень приятная, а понимание, что тебя пасет какой-то могущественный дядька нечеловеческого происхождения, имеющий на твои способности определенные виды, само по себе спокойствия не добавляло. Однако рефлексии — это потом! Пока нужно завалить Эмиссара, а для этого его надо отыскать.
Пятое Познание все-таки попало в цель. Чистое везение, надо полагать, так как бил Максим в белый свет, как в копеечку. Пришедший фрагмент памяти и мыслей был тягучим и переполненным эмоциями, сильно не похожим на те видения, которые Максим испытал ранее: ни на философски-спокойное видение мира духом земли, ни предвкушающе-спокойное созерцание его битвы старым сидхе. Образы, полученные от Елены, были переполнены жгучей ненавистью, нетерпением, презрением, болью, желанием каких-то перемен, причем немедленно, сексуальным желанием, что парадоксально, которое распространялось как на бывшего мужа, так и на самого Максима. Но вот суть, почерпнутая из видения, стоила того!
«… как этот мерзавец смеет уклоняться! И это ничтожество тоже! Он убил моего сыночка! Забрал мою надежду на продвижение! Хозяин не оценит… мы не готовы еще к масштабному вторжению, если этот гаденыш уничтожит якорь, то вторжение отложится на несколько десятилетий… Армия не готова, нужны дополнительные якоря, я не могу опираться только на один. Как Илюшка посмел связаться с этим прихвостнем серых! Ненавижу! НЕНАВИЖУ!!! Он еще и использует Порядок, да от него пасет Порядком! Он связался с крылатыми, но как? Нас еще не так много, чтобы Порядок смог проникнуть в этот мир самостоятельно! Мерзавец меня ищет, но не находит, но так больше продолжаться не может, надо атаковать, пока он не догадался атаковать Порядком издали… Это место подавляет, сразу видно — подлые твари это знали и приготовились! НЕНАВИЖУУУУ!!!»
Понимание, что нужно делать, возникло сразу. Раз тварь не любит энергию Порядка и так бесится, значит нужно попасть по ней конструктом Порядка. Точечные не подходили, поэтому Максим извлек из закромов десяток карт с Иглами порядка, последними массовыми конструктами, что у него оставались с использованием этой энергии. Дальше — ручками, запасы кончились. Макс представил себе траекторию, по которой носилась по кругу Елена, и разом активировал все десять расходников. И попал. И не просто попал, а попал качественно, как минимум, половиной залпов!
Максим вообще достаточно часто использовал карты конструктов, порой даже не из необходимости, а из тщеславия. Ну а как же: кто придумал такую крутую штуку? Я придумал! Значит, и пользоваться тоже буду по максимуму! Поэтому активировать вложенный конструкт на расстоянии, в пару раз большем, чем было заложено в него изначально, не стало большой проблемой. А Юдинская жена, поддерживающая стабильно высокую скорость, собрала кучу Игл в свое трансформированное объемистое тело. Раздался ужасающий вопль, и в опешивших Макса и Илью прилетел чудовищных размеров серп пламени, раза в три больше, чем все предыдущие.
Макс ушел в Сдвиг, пропуская волну сквозь себя, сноходец опять резко сместился, однако в этот раз атака была спонтанная, а потому точная чуть менее, чем никак. Край волны ударил четко в ритуальную схему с идолом, чего тот, как Максимом и было задумано, не пережил. Вопль перешел в рев. Макс чертыхнулся, понимая, что план-максимум был безнадежно просран, оставалось только добить Елену и готовиться, что она припрется обратно лет через сто.
Где-то на заднем плане сочно выругался Юдин, вплетая в свои конструкции имена незнакомых Максиму богов.
— Что уж теперь! — прорычал парень, начиная создавать Призыв к порядку. — Добьем ее, сейчас нападет!
Он оказался на сто процентов прав. Видимо, конструкты Порядка. причинили Елене столь сильную боль, что она потеряла последние остатки разума и отпустила тот огонь ярости, что терзал ее изнутри, на волю. Черно-багровая комета, вылетевшая из чащи, приняла очертания, ранее виденные парнем: огромная рогатая тварь, гибрид насекомого, человека и демона, как их представляет себе общественное воображение. Эмиссар, не прекращая издавать что-то среднее между воем и скрежетом, ринулся на обидчика, но было уже поздно — Максим завершил конструкт.
Огромные, ярко полыхающие белым колья, увенчанные перекладинами так, что напоминали бы стороннему наблюдателю стилизованные кресты, пробили тушу Эмиссара со всех сторон. Макс не пожалел и добавил в конструкт сразу три искры — максимум fidei essentia, которой он мог оперировать за раз. Неожиданные элементы прибили измененное тело Елены к земле, не давая ему двинуться дальше и даже вообще шевелиться.
— Давай уже!!! — заорал парень изо всех сил.
И Илья дал.
Провисевший весь бой в воздухе, как воздушный шарик из наркотического трипа, бесполезный и странный, Юдин показал, ради чего он тут вообще присутствовал: окружающая его завеса исчезла, а в воздухе сформировалось крупное гротескное копье с огромным, в треть длины всего оружия, трехгранным острием. Оно казалось сотканным из тысяч струек серого тумана, причудливо свивавшихся, развивавшихся и переплетавшихся между собой. Илья все это время так и висел в воздухе в позе лотоса с закрытыми глазами. Как копье обрело четкие контуры и кажущуюся плотность, он распрямился, поднял руку и открыл глаза, представлявшие собой сейчас две дыры в черепе, из которых струился тот же туман, что составлял саму суть копья. Орудие, созданное сноходцем, стабилизировалось и уже не напоминало апофеоз мастерства завзятых кальянщиков, а выглядело как контурная дыра в пространстве, за которой угадывалась серая подложка мироздания.
Илья обратил свой «туманный взор» на Елену, за последние моменты даже не пытавшуюся дергаться.