Виктория Гетто - Исход

– Это почему?

– Сначала надо местность разведать. Мы ночью погоняли роботов, но что в темноте увидишь? Поэтому и оружие всем раздали. Пока не обживёмся.

– Местные… Они злые?

Машу успокоительно рукой:

– С чего? Тут всё настолько примитивно, ты не представляешь. Они даже этот материк не исследовали. А в местной Европе воюют.

Жена на мгновение замирает:

– Так что, тут вообще никто ничего не знает?! Вы с ума сошли?

– Послушай, дорогая, мы не идиоты, чтобы лезть неизвестно куда и тащить за собой толпу народа! Сергей, наш старший, сюда три года лазил и, как видишь, жив-здоров. Я с Ириной тут уже раз двадцать был. Не на этом месте, а вообще в этом мире. Тоже ни насморка, ни кашля. Сама видишь.

Неожиданно она улыбается:

– Вижу-вижу. Ты, кстати, даже помолодел, между прочим. Но я думала, из-за того, что всё лето на воздухе, без нервов. Да и кормили нас… Ладно. Пришли.

Она останавливается перед стандартной палаткой, той самой, в которой мы жили ещё там. Неяркий свет из окошек и тишина.

– А Вовка спит?

– Как же?! Это Ира без задних ног дрыхнет! А этот… Сам увидишь!

Я вхожу в палатку, скидываю с ног берцы, сую ступни в тапочки. Супруга толкает в бок:

– Вон там вода подогретая, помой сначала. А то всё потом провоняет.

Она права. Тем более ноги сейчас надо беречь. Топлива не так много, и оно почти всё уйдёт на строительство и на посевы. И пока мы не найдём источники нефти и не запустим свои мини-заводы по перегонке – жёсткая экономия… Вытираю ступни заботливо поданным мне полотенцем, затем вхожу в жилое отделение. Первое, что вижу, – сгорбившегося сына, увлечённо чистящего… ПК? «Печенег»? Нет… Мать!!! Это же… Расширившимися глазами я смотрю на мертворождённого монстра Ковровского завода, АЕК-999. Откуда он у нас?! И выпускался недолго, и в армию не попал, только в МВД. Впрочем, ладно. Машинка рабочая, и боеприпас стандартный. Только вот бегать с такой машинкой тяжело. И надеюсь, не придётся…

– Сам выбрал?

Вовка гордо кивает, не прерывая своего занятия:

– А как же! Хороший агрегат!

– Ага. Вот когда побегаешь с ним, тогда и скажешь, что хорошая. – Снова поворачиваюсь к жене: – Ты что-то об ужине говорила?

Она улыбается:

– Всё-таки захотел?

Машу рукой:

– Армия…

Этим всё сказано. Сажусь за стол, ставлю свой калаш рядом, аккуратно прислонив к стоящему у стены ящику. Теперь уже можно открыто, не боясь скандала и охов и ахов. Дочкина СВД тоже аккуратно приставлена к её кровати. На спинке висит подсумок с запасными обоймами и прочее имущество. М-да… Жена перехватывает мой взгляд, хочет что-то произнести, но молча ставит на стол тарелку с вареной картошкой и кусками колбасы. Еда ещё тёплая, и я с неожиданно проснувшимся аппетитом набрасываюсь на неё. Супруга пристраивается возле меня, смотря, как я ем. Вздыхает:

– Чего молчал-то?

Кое-как прожевав очередную ложку, отвечаю:

– И что? Ты бы смогла не проболтаться?

– Дочери-то сказал!

– Так должен же мне кто-то спину прикрывать, на кого я положиться могу.

– Она же девушка!

– И что? Видела бы ты, как она с винтовкой управляется, не говорила бы такое.

– А Вовку чего не взял?! Он-то парень!

– Стрелять не умеет. Физическая подготовка слабенькая. Выносливости никакой. Какой от него толк?

– Он твой сын!

– Сын. Я никогда от этого не отказывался. Но, прости уж, своей добротой ты его испортила. Теперь, надеюсь, до него быстро дойдёт. Кстати… – Поворачиваюсь к увлечённому чисткой от консервационной смазки своего пулемёта сыну: – Вов!

Тишина. Увлёкся.

– Вован!!! – рявкаю я во всю глотку, но тут жена шипит:

– Соседей разбудишь!

Спохватываюсь: действительно, ведь не дома. Стенки-то – брезентуха… Хвала богам, сын вскинул голову, смотрит на меня удивлённо:

– Чего, пап?

Достаю из кармана сложенный листок бумаги, кидаю ему:

– Направление. На работу.

Он разворачивает его, кривится:

– А почему я?!

– А потому. Здесь, извини, всё делать надо. Как в армии. Так что не вздумай отлынивать. Разговор будет жёсткий. Не нравится? Отлыниваешь? Пошёл вон! За пределы поселения. К местным. Уживайся с ними как хочешь, но ты больше не с нами.

– Что?! – Жена приподнимается на стуле, упирая руки в столешницу.

Я спокойно чуть подаюсь назад:

– Вот так. Наказание одно – изгнание. Кстати, без оружия. Только то, что на тебе. Надето. И обуто.

– За то, что человек работать не хочет?

– Прости, дорогая, но сейчас мы не можем себе позволить содержать лодырей и дармоедов. Каждому будет занятие.

– И мне?!

– И тебе. Не волнуйся. Завтра найдёшь Инженера, ты его знаешь…

Она кивает.

– Он давно хотел с тобой пообщаться. Ты же у нас электронщик? Вот и вспомнишь старую профессию. Думаю, это куда лучше и полезнее для тебя, чем за компом сутками накладные набивать.

– Но я почти всё забыла… – испуганно шепчет жена.

Утешаю:

– Ничего. Он человек понимающий, поможет вспомнить. Зря, что ли, из Сети качала всё?

Она облегчённо вздыхает – просто растерялась. Потом её снова одолевает извечное женское любопытство:

– А ты?

– На промысел. В разведку. И дочка со мной.

– Что?!

– Не дёргайся. Сначала беспилотники всё осмотрят, а потом уже мы пойдём. Так что риска нет.

Она смотрит на меня тяжёлым взглядом, потом забирает пустую тарелку:

– Спать ложись. Глаза красные, как у рака.

Тут я с ней согласен. Тем более что времени до подъёма – всего четыре часа…

Удивительно, но этих четырёх часов мне хватило за глаза! Выспался так, как раньше за десять! И встал легко и без всякой тяжести в голове, как обычно от недосыпа. Быстро привёл себя в порядок, растолкал сына. Супруга уже хлопотала насчёт быстрого перекуса. Кстати, надо будет узнать насчёт наших поваров. Вроде бы уже должны начать готовить. Зря, что ли, с собой столько продуктов приволокли?

Прихлёбывая на ходу кофе, торопливо прокручиваю в мыслях сегодняшние планы. Ничего не упустил? Кажется, нет…

– Да сядь ты наконец, чего мельтешишь? – не выдерживают нервы у жены.

Моя половина точно на пределе. Плюхаюсь на стул, откусываю кусок копчёной колбасы. Светлана вздыхает:

– Всё. Последняя.

Беззаботно машу рукой:

– Сегодня должны начать кормить. Вчера было распоряжение. А к вечеру окончательно всё прояснится. У нас коптильни есть, так что ещё поедим колбаски. Из натурального мяса. Обещаю.

Она молча улыбается.

…Лес интересный. Хвойные деревья – нечто среднее между сосной и елью. Между ними встречаются молодые деревца вроде нашего можжевельника. Травы практически нет, лишь изредка торчат из почвы пучки. А так – всё засыпано толстым слоем иголок. До нижних ветвей высоченных деревьев не дотянуться, потому что высота стволов метров по пятьдесят, если не больше. А толщина… Метров шесть, а то и семь. Минимум. Но это на глаз. Чешуйчатая прочная кора, которую с трудом берёт мой верный 78-й. Её удаётся лишь поцарапать. Подобранная на земле высохшая до звона ветка лезвию вообще не поддаётся. Интересно, как она поведёт себя в воде? И – запах. Довольно приятный, но сильный. Чуть горьковатый, напоминающий то ли одуванчик, то ли мать-и-мачеху. Не могу определить. Да и слабоват я в растениях…