Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

Сейчас всё выглядело иначе. Нет, он не помолодел на двадцать лет и не превратился в атлета. Но исчезла та нездоровая серость кожи, которая так бросалась в глаза при нашей первой встрече. Даже морщины словно стали не такими глубокими. И главное глаза. В них появился живой блеск. Будто обозначился давно забытый интерес к жизни. А ещё этот всепроникающий голод, мне знакомо это ощущение. Николай Захарович пытается не частить, но он уже добавку каши выскребает. Я же торопливо режу ветчину с сыром.

— Может яишенку с лучком пожарить?

— Можно, — важный партийный деятель городского масштаба вылизал столовую ложку и принялся наворачивать бутерброды. При этом прихлёбывает горячий и сладкий чай и жадно поглядывает, как я вбиваю яйца на сковородку.

Когда наконец Николай Захарович насытился, он отодвинул пустую тарелку и некоторое время молча сидел, грея ладони о кружку с чаем.

М-да, никакой восторженности от своих внутренних ощущений. Всё внутри, хорошо же их там в партийных органах готовят, так скрывать свои эмоции. Ну и я его не торопил, ему нужно принять решение.

Наконец тот решился и отодвинул от себя кружку. Подняв на меня взгляд Полипов заговорил:

— И что дальше?

Я пожал плечами, — дальше Вы возвращаетесь домой.

— И всё?

— А чего Вы ожидали?

Мужчина едва заметно усмехнулся.

— Не знаю, не каждый же день доводится встретиться с чудом. Я великолепно себя чувствую. Надолго ли? Можно поговорить с этим Вашим знакомым?

— Нет, мы же договаривались. Лучше подумайте вот о чём. Сейчас Вам нельзя делать ничего необычного. Возьмите отпуск или больничный. Не нужно светить всем своё лицо. Сразу будут заметны изменения, желательно исчезнуть на некоторое время. Никому ничего не рассказывайте. Будет разумным поехать в другой регион и лечь на обследование. Пусть независимые и незнакомые с Вами врачи Вас просветят, прощупают, возьмут анализы и сделают свои выводы.

Полипов внимательно слушает, не перебивая.

— Мой знакомый говорит, что ему удалось уменьшить опухоль и почистить вашу кровь и даже немного полечить пострадавшие органы. Печень и почки. Вот и убедитесь на 100%, что это так. А затем предлагаю нам опять встретиться и тогда уже заняться моим вопросом.

— В чём я могу быть уверенным? Лечение не закончено?

— Нет, нужен ещё сеанс. Но теперь Вы вне опасности.

— Я понял, а что с Олей?

— Ну, давайте так. Когда я получу документы, или хотя бы увижу некий прогресс, тогда и мы займёмся Вашей дочерью. Мой знакомый говорит, что это не будет быстрым. Для него лечить онкологию проще, чем восстановить спинной мозг.

— Онкологию в III-й стадии лечить легче? Интересно мне было бы с ним пообщаться.

Партийный деятель уехал на дневной электричке, а я вернулся домой. Мне нужно поговорить с Доком. Ведь вовлекая чужих людей в свою тайну я рискую и им тоже. И своими надеждами в том числе. И ещё одно, запас химический веществ и прочих материалов для медицинской капсулы не бесконечен. Мне нужно понять, на что я могу рассчитывать.

— Док, мне необходимо знать объём оставшихся медицинских ресурсов.

— Уточните запрос.

— На сколько пациентов хватит твоих запасов?

Пауза.

— Некорректный вопрос.

— Почему?

— Затраты на лечения различных пациентов отличаются в тысячи раз.

— Тогда поясни.

— Восстановление несложных переломов конечностей потребует в среднем в двести сорок раз меньше ресурсов, чем восстановление повреждённого спинного мозга.

— Хорошо, тогда сколько людей ты можешь вылечить?

— Оценка невозможна.

Я вздохнул, — ладно. Сколько всего осталось ресурсов.

— Текущий запас биологического сырья: 87%

— И что мне даёт эта цифра?

— Для примитивного сравнения: комплекс проектировался для обслуживания автономной колонии численностью от пятисот до тысячи разумных.

— Ого, — я даже присвистнул, — и на какой срок?

— От двадцати до сорока стандартных циклов эксплуатации.

— То есть десятилетия?

— Да.

— То есть ты хочешь сказать, что тебя рассчитывали на такую колонию без доступа к внешним поставкам?

— Именно для этого комплекс и был задуман.

Я задумался, — а можем ли мы пополнять твои ресурсы и что расходуется быстрее всего?

— В первую очередь нам нужны биохимические ресурсы, специализированные структуры и высокоорганизованные клеточные матрицы.

— Объясни попроще.

— Материалы, необходимые для выращивания сложных органов и восстановления нервной ткани.

— Ясно, отсюда и сложность лечения травм спинного мозга? А что мы способны сами восполнить?

— Только ресурсы из первой группы. Это вода и органические соединения. Но их можно использовать только после предварительной обработки. А у нас таких возможностей нет. Нужен лабораторный комплекс.

— А что по остальным группам?

— Ко второй относятся биологические матрицы. Это заготовки для выращивания тканей и органов. Третья — самая сложная. К ней относятся нанокомплексы высокой специализации. То есть инструменты медицинской системы. Так понятнее?

Мне стало полегче, из пояснений Дока ясно, что некие ресурсы у нас имеются, но их надо беречь, так как восполнить неоткуда. И главное — это сохранение секретности. Тот же Полипов будет молчать, пока я ему нужен. А как только вылечу его и дочуру, то может и попытаться начать меня шантажировать. Надо его убедить, что лучше ему этого не делать. Ведь он тоже по-любому замарается с моими документами. Как он там говорил? Из партии погонят? А ещё лучше — исчезнуть, переехать в другой регион и перевести свою капсулу. Подпол сельского дома не самое лучшее место для неё. Это понятно.

Если бы не пройдённые курсы по выживанию в подобной среде, я бы долго не протянул. Ведь тут нет ничего из привычных мне развлечений, об искусственном интеллекте только писатели-фантасты пишут. Единственная форма связи — это допотопный проводной телефонный аппарат. К тому же такие есть далеко не в каждой квартире. При необходимости звонить бегают к соседям или на улицу к телефону-автомату. До сих пор меня тянет протянуть руку и включить коммуникатор. Пытаюсь в такие моменты отвлечься. Например сделать вылазку на природу с этюдником под мышкой. От дома, где я снимаю комнатку, всего ничего до окраины города. А там поля с перелесками и