Марина Линник - Реинкарнация

После отставки и казни кардинала Уолси герцог Норфолк принял большую печать, а после возвышения своей племянницы, Анны Болейн, и вовсе стал незаменимым человеком при дворе. Однако все изменилось, когда советником короля стал Томас Кромвель. Будучи ярым приверженцем католицизма, герцог с первых же дней возненавидел Кромвеля и его реформаторскую деятельность. А когда его собственная племянница начала поощрять Реформацию, перешел в наступление. Сокрушить Кромвеля ему, конечно, в то время не удалось, но от многих сторонников реформ (в том числе и от Анны Болейн, страстной приверженки Реформации, суд над которой он и провел, будучи президентом судебной комиссии) Норфолку посчастливилось отделаться. Несколько лет возглавляя тайный совет приверженцев старой веры, он помогал своим единоверцам избегать арестов, пыток и казней. И хотя костры пылали часто, но без участия герцога их могло бы стать еще больше. Медленно, но уверенно герцог и его последователи шли к своей цели. А их заветным желанием было как можно скорее избавиться от Кромвеля, – по общему мнению, виновника всех бед.

После нескольких политических неудач, случившихся по вине советника, Генрих стал задумываться об отстранении Кромвеля. Однако благодаря уму и изворотливости Томасу Кромвелю всегда удавалось выйти сухим из воды и остаться в стороне, в то время как на плаху в большинстве случаев шли невиновные. Тем не менее паутина, которую плели герцог Норфолк, граф Хартфорд и некоторые другие сторонники возврата в лоно Римской церкви, становилась прочнее с каждым днем и опутывала советника все больше и больше. Кромвель давно ощущал движение за спиной и кое-что знал благодаря своей мощной агентуре, поэтому право первого шага оставлял за собой. Томас не раз указывал королю на мышиную возню в его дворце, но тот только отмахивался, не веря слухам и считая все это докучливыми сплетнями. Генрих был занят более важными на тот момент вопросами, например, поисками подходящей жены. И тогда, чтобы упрочить свою власть над Генрихом, а также укрепить позиции Англии с помощью Шмалькальденского союза и (чего скрывать!) пополнить собственный карман, Кромвель и решился на объединение семейств Тюдоров и Юлих-Клевов.

Герцог Норфолк вот уже несколько дней никуда не выезжал из своего замка Арундель, возвышавшегося над небольшой деревней, что в западном Сассексе. В тот холодный зимний вечер он неторопливо пил вино, греясь у весело потрескивающего камина. Его собеседник, Ральф Невилл, молчал, вслушиваясь в завывание ветра, гулявшего по каминной трубе и трепавшего ставни. Граф Невилл поежился. «Не завидую я сейчас странникам, кому довелось оказаться в пути в столь ужасный вечер», – подумал он, потягивая из кубка Clary[5]. Герцог и граф только что закончили ужин и, приказав принести им еще вина, пересели поближе к огню. Граф взглянул на нахмуренного герцога и прервал молчание:

– Милорд, простите меня за любопытство, – начал он, – но за сегодняшний вечер вы и двух слов не произнесли. Я еще никогда не видел вас таким немногословным. Да и за ужином вы почти ничего не ели. Вы чем-то огорчены? Поделитесь со мной своими думами. Ведь не пережаренные же казарки, которых вы приказали унести, испортили вам аппетит и настроение? Возможно, захворал кто-то из ваших близких?

– Вы совершенно не правы, мой милый Ральф. Дело, конечно, не в казарках и уж точно не в семейных недугах. Меня тревожат более важные дела, нежели эти мелочи.

– Тогда что же, милорд? – удивился граф Невилл.

– Вы, конечно, осведомлены о подписанном брачном контракте между нашим королем и немецкой принцессой?

– Да, безусловно. И что вас так встревожило? – не увидел причин для тревоги граф. – Наконец-то наш король обретет долгожданное счастье и успокоится. Сказать по правде, меня начали волновать постоянные вспышки гнева Генриха. Из-за гниющей раны в ноге, доставляющей ему большие неудобства, король порой бывает просто невыносим. Его возрастающая агрессия и подозрительность наводят на мысли о безумии Его Величества. Может быть, женившись, он отвлечется от насущных дел и даст нам возможность осуществить задуманное.

– Все могло бы быть именно так, но вы забываете: будущая королева из рода Клевов, которые являются союзниками протестантских князей Германии. Знаете, чем нам это грозит?

– Признаться, пока я плохо понимаю вас, герцог, – сокрушенно покачал головой граф Невилл.

– Все очень просто, мой милый Ральф. Союз Генриха с этой девицей приведет к укреплению власти нашего общего врага – Кромвеля.

– Дьявол! – вскричал граф, выплеснув остатки вина в камин. Огонь яростно вспыхнул, языки пламени заметались. – Он всегда опережает нас!

Немного успокоившись, граф посмотрел на герцога. Тот задумчиво глядел на огонь. Внешне его тревога никак не проявлялась.

– Надо что-то предпринять до приезда принцессы, – прервал молчание Ральф.

– Поздно, – отозвался герцог, – она уже в Англии, и не далее как сегодня должна была состояться ее встреча с королем.

– Что?! – на лице графа отразилось искреннее удивление.

– А вы не знали? – в свою очередь изумился герцог.

– Признаться, после последнего турнира… – смущенно проговорил граф.

– Ах да, – отозвался герцог, смерив насмешливым взглядом собеседника. – Брендон Саффолк изрядно помял вас на глазах у всех придворных.

Лицо Невилла сделалось пунцовым. Никогда еще гордый потомок Невиллов из Рэби не подвергался столь сильному унижению, как в тот день. Если бы не проклятущая подпруга, лопнувшая в самый неподходящий момент, граф Невилл не упал бы с лошади и не повредил бы спину, что приковало его к постели на целый месяц. Но боль в спине можно было пережить, а вот насмешку, брошенную Ральфу любимчиком короля после того, как он, изрядно наглотавшись песка, был вынужден покинуть турнир на носилках, никогда. В тот день он поклялся отомстить выскочке, чего бы ему это ни стоило.

– Простите, мой милый Ральф, – улыбнувшись, извинился герцог Норфолк, – что напомнил вам о неприятном для вас дне.

– Я принимаю ваши извинения, милорд, хотя воспоминая жгут меня сильнее раскаленного железа по сей день… Так вы говорите, что принцесса уже в Лондоне? Ее уже представили ко двору?

– Нет, принцесса Анна еще в Рочестере вместе с сопровождающим ее герцогом Саффолком.

Кулаки графа непроизвольно сжались при упоминании этого имени. Герцог, усмехнувшись, отметил про себя жест графа, решив впоследствии использовать эту ненависть в собственных интересах.

– Вы же только что сказали, что они встретились, – граф обратил к собеседнику недоуменный взгляд. – Или вы опять чего-то недоговариваете?