Юрий Валин - Львы города Лемберга

Сиденье было неожиданно удобным, и хотя бронетранспортер потряхивало, процесс шел успешно. Катрин работала финкой, сужая ремни, Женька крепил пряжки. Фурнитуры отсыпали порядочно, и хотя железки не совсем подходили, бронежилет принимал рабочий вид.

- Да, нож могли бы и нормально заточить, - проворчала старший сержант.

- Грех жаловаться. Прошлый раз вообще по-вохровски бегали - с одними карабинчиками.

- Наслышана. Товарищ полковник шибко возмущался нескоординированностью действий. Но ты ничего. Уверенность появилась, хвост отпал. Уже "Жека".

- Ты удивительно добра и великодушна. Наверное, полковник генштабовским обедом угощал.

- Поснидали наспех, но вполне прилично. Давай-ка ситуацию растолкуй. Конечную цель я осознаю, но о конкретной обстановке в городе Попутный не знает - "не его уровень", понимаешь ли...

Земляков рассказал. Бывшая наставница выслушала, задала наводящие вопросы и резюмировала:

- Выходит, непосредственно о боестолкновениях на улицах почти ничего не известно?

- Наоборот, излишне много известно. Наши одно пишут, поляки другое, от немецких источников лишь ошметки уцелели, "бандерлоги" о своем самостийно-геройском врут.

- Значит, на месте придется разбираться. Но город мы точно уже взяли? А то вкатим, а там какая-нибудь егерская дивизия в полном составе.

- Это вряд ли. Немцы лишь прикрытие оставили, да всякие запоздавшие подразделения через Львов спешно драпают. Собственно, наши уже на окраинах, но подошли разрозненно: где танки без пехоты, где пехота без танков и артиллерии. Со связью не очень, посему до подхода уральцев глубоко втягиваться наши не рискнули.

- Ладно, город большой, мимо не проскочим. Меряй, давай...

Женька поерзал в непривычном бронежилете - жить можно, но движения стесняет. Впрочем, бегать не придется, а защита от случайного осколка и пули вполне приличная.

Обернулся стоящий у своего "браунинга" пулеметчик, встревожено крикнул "воздух"! Тревога оказалась ложной - над дорогой проскочили свои истребители, возвращающиеся с запада.

- Быстро катим, - заметила Катрин, подгоняя ремешок каски. - Прямо все условия созданы. Эти бы колеса с крыльями, да пораньше...

Женька подумал, что может она единственная в колонне, кто вернулся. Вернулся сюда, в эти поля и дороги летней Львовщины. В 41-м контратаковали, огрызаясь, отступали, пробивались из окружений. Сейчас обратно, на запад. Понятно, что Катерина не единственная: их еще много, помнящих тот июнь и начало июля...

Земляков вздохнул и решил, что обходить больное глупо:

- Я все равно не пойму. Мы наступаем, рвем вермахт в клочки. Дыры во фронте по двести верст. А потом это напрочь забудется. Только начало, разгромы, отступление, колонны наших пленных... Но было же и это: широкие удары, котлы, разбитые группы армий. Ведь умели мы. В смысле, умеем...

- Это у вас здесь ум за разум заходит от зажратости и гнойных комплексов. Я своим всё рассказываю: и о том, как наши фронты лопались и мы от танков бежали, и о том как потом фрицев за кадык взяли и по Европе размазали.

- Хм, ты там о тактике танковых групп рассказываешь? У вас же немножко иные времена, ну, кавалеристы...

- При чем тут кавалеристы? Я детям рассказываю...

До проницательного младшего сержанта-специалиста, наконец, дошло. Этак служишь, служишь, теоретики-расчетчики рядом, модели временные, коррекции... А осознать реальность невозможно.

Мезина сняла каску, поправила волосы:

- Ну и как? Только честно.

- Не, сейчас навру и комплиментами засыплю, - пробормотал Женька. - Что сказать... Выглядишь блистательно. Черт его знает, как сравнивать. В общем, тамошний климат тебе на пользу. Прическа очень идет. Взгляд стал спокойнее...

- "Спокойнее"... Ты о лице скажи, кожа там, складки, морщины...

- Ну, в Харькове ты выглядела значительно грязнее и усталее. Смешно, честное слово - ну, какие складки? Кать, у вас там зеркал вообще нет и все подряд тебе льстят?

- Зеркала встречаются. Но к отражению привыкаешь. И народ у меня предвзятый...

Женька не выдержал, заухмылялся.

Наставница покосилась:

- Значит, я еще ничего?

- Вопрос абсолютно надуманный и неактуальный. А сколько, извиняюсь, биологических годков-то прошло?

- Ну, допустим, десять, чуть больше, чуть меньше...

- Виноват, вопрос некорректный. Но о детях-то можно спросить? Сколько?

- Спросить-то можно, с ответом я затрудняюсь. Где-то шесть-семь.

Земляков поперхнулся:

- В смысле?

Товарищ старший сержант усмехнулась и принялась загибать пальцы:

- Двое близнецов и младшенький... Старший, он вроде бы приемный, но надо же сосчитать. Невестки - обе-две до жути самостоятельные, но круглые сиротки и мы их, паршивок, любим. Внуки... Опять же, будущая невестка подрастает - небось, не чужая, как такое сокровище не сосчитать? Нет, больше семи выходит...

- Хватит, - поспешно запротестовал Женька. - Понятно, ты счастлива, это, собственно, и так видно. Подробности позже законспектирую, а то меня Ирина запытает...

- Да, вернемся к делам насущным, - Катрин улыбалась...

Младший сержант Земляков считал, что он человек независтливый, но вот подишь ты, везет людям...

- Товарищ лейтенант... - окликнул пулеметчик, по прежнему стесняющийся прямо взглянуть на яркую "разведчицу из Москвы".

Колонна спецотряда проходила мимо сгоревших и разбитых машин, повозок и прочего, трудно поддающегося определению. Немцев не разбомбили - их догнали наши танки.

- М-да, отвыкла я, - призналась Мезина, глядя на половину лошадиной туши - остальное было вмято и развезено по дороге на десяток метров. Дальше бурые пятна тоже попадались, иные с вкраплениями расплющенных коробок противогазов, исковерканных деталей оружия и прочими не лошадиными предметами.

- Раньше с танками приходилось наступать? - неуверенно спросил пулеметчик - явно впервые видящий жуткое месиво.

- Мы на Воронежском с танковой бригадой шли, - пояснил Земляков. - Весьма маневренные бои были, чего уж там, насмотрелись...

- Мы, товарищ лейтенант, тогда чуть с танка не свалились, - напомнила Катрин. - Ну, опыт в этом деле мигом наживается...

Она разговаривала с пулеметчиком и через минуту боец уже забыл о глазах изумрудных и прочей нестерпимой сержантской столичности. Все-таки талант у товарища Мезиной: без панибратства и малейшего кокетства становиться своим, сугубо военным, человеком. Ничего особенного: о "браунинге", о дождях, сейчас совсем ненужных. И она не специально - видимо, само собой получается. Интересно, в каких она званиях, там, у себя ходит?

Колонна замедлила ход, потом и вовсе остановилась. Прокатил мотоциклист, сквозь стрекот проорал: "старшие машин в голову колонны"!