Владимир Васильев - Грёзы о закате
- Так ведь болит живот.
- Поболит - перестанет. Козьма - самый лучший резатель.
- Зови его!
Алесь привёл Козьму, и его хозяин, произведенный в ранг наставника, велел ему присоединиться к ватажникам да отведать вина и хлеба.
Настороженные взоры ватажников были понятны: помощник резателя свой меч с поясом снимал лишь на время, помогая наставнику, а присев к честной компании, положил меч на колени. Страшила, любитель подмигивать, предложил ватажникам:
- Полную налить славному гостю-лекарю! Уважь, друже!
В ковше плескался, по оценке Алеся, почти литр раки.
- По кругу пустим? - спросил он, лелея надежду на позитивный отзыв.
- Уважь честной люд! Мы-то ужо выпимши!
Алесь улыбнулся. С радимичами как-то пошутил и усыпил мужиков, и здесь придётся на шутку ответить шуткой.
Вариантов в памяти было множество - и Алесь перешагнул незримую границу, разделяющую благоразумие рассудительного человека и безрассудство. Желаете массовый гипноз? Таки, пожалуйста! Гипнотизёр улыбнулся. Проверено на радимичах: его улыбка располагает и обезоруживает.
- Уважу! - Алесь встал, и его глаза стали излучать тот необычный свет, заметив который Козьма как-то изронил: "ох, ясный сокол, все девки будут твоими", а ныне он ещё раз улыбнулся шутникам и оповестил: - Не гость, не лекарь я. Слова плету да сказываю. Всем слушать да внимать. Всем спать...
Не успел Алесь молвить двух-трёх ритмичных фраз "усыплялки", как ватажников потянуло в сон. Убедившись в том, что ватажники закрыли глаза и клюют носом, гипнотизёр вылил почти всю раку из ковша за борт, сделал пасс рукой - и разбудил компанию.
- Так об этом и молвлю, - громко повторил он. - Не гость, не лекарь я, а воин, как и вы. Дай-то, Бог, не встретить нам врагов, но ежели доведётся, буду биться рядом с вами. За ваше здоровье и за наше братство испью до дна.
Выпив остаток раки, Алесь перевернул ковшик и выдал оценку:
- Хороша рака. Не пил ране такого самогона.
С подозрением глянул Страшила на ковшик, перевёл взгляд на помощника резателя. А тот всё же почувствовал прилив крови к голове, ох почувствовал! Но глупости типа "русские после первой не закусывают" не высказал, когда ему предложили блюдо с ромейским зелёным луком, мясом и хлебом.
- Где же, воин, ты бывал? Какого ты рода-племени? Поведай нам, - спросил Страшила.
- Русский я, из литвинов. Давно мой род ушёл на запад, за океан, - решив, что из всех небылиц его сказка об Америке - самая правдоподобная, Алесь достал из-за пазухи свёрнутый рулон пергамента с нарисованной картой. Ткнув пальцем в Чёрное море, сказал: - Мы здесь сейчас. Вот Днепр. Это всё - Европа. А мои предки переплыли океан и живут здесь.
Алесь провёл рукой по восточному побережью Северной Америки.
- Карту нарисовал по памяти, а нашли сию карту мои предки и хранится она в нашем роду. Потомок я литвинов.
Ватажники собрались гурьбой за его спиной. Страшила дал команду:
- Хотен, смени кормщика.
Пришёл кормщик, рыжий Кнут.
- Скажи, Кнут, верна ли карта?
Рыжий кормщик внимательно изучил всё, что было нарисовано к северу от Европы и вынес вердикт:
- Врёт карта. Где Ислендинга?
- Забыл нарисовать, - Алесь достал уголёк из-под чана и нанёс остров на пергамент. - Здесь эта земля. По-нашему - Исландия. Ледяная земля. А ты, Кнут, ходил туда?
- Не ходил, но те, кто ходил, сказывали: летом нет льда, и нет там конунга!
- Возьми, Страшила, карту. Для вас рисовал. На трезвую голову дорисую реки и озёра.
- Хорош подарок, гвездёно небо! А ну, Бронислав, наливай воину! Сколько же дней ты шёл через море-окиян?
- Девять седмиц. Ладья наша в шторм попала и разбилась у берегов Испании. Не ведомо мне, кто из моих спасся. А я как колобок уходил сперва от воинов Аллаха, а после - от всяких итальянцев. Хотел до Полоцка дойти. Дошёл до радимичей, и у реки Сож попал к хазарам. Хазары доставили в Царьград, и там встретил Козьму. Вот и весь сказ.
- И наше селище на реке Сож! - воскликнул Страшила. - И с хазарами мы бились.
- Ну, положим, я с ними не бился. Те подлюги меня сонным повязали... Эх, воины! Руси веселие бысть питие, но крепка же ваша рака! В сон клонит.
После бессонной ночи и двух порций раки вовсе не тяжко было показать и проявить одолевшую его сонливость, и Алесь, пошатываясь, дошёл до кормы, ввалился в дверной проём и, рухнув на скамью, уснул.
Тревожно спал Лютобор, стонал во сне Алесь. От ужасной головной боли он вдруг проснулся и с сожалением подумал: "На хрена играл в благородство и на хрена выпил?" Услышал голос Козьмы. Тот, выйдя на палубу, укорял Страшилу:
- Чо опоили моего помощника? Рухнул спать как мёртвый.
- А ничо! Успеет проспаться. Ещё долго идти. Нас, как всегда, на вливе Днепра в море будут ждать. Твой-то умеет биться?
- Пятерых на моих глазах зарубил играючи, и шестого срубил, но то не видел. Кто же ждать нас будет?
- Так, знамо кто. Оскольдова рать русаков. Этот хорёк лебезит перед хазарами, жидовинам дань платит. Русаками зову тараканов, которых давить надобно, как и всякую гадость. Каждый раз, как вертаемся, потеха на море: рус и русичи с русаками бьются. Оскольду дань не давали и давать не будем, а потому мы для Оскольда чужие, не по языку, а по вере. Киевский хорёк Христу поклоняется, ромеям пятки лижет.
- Кто средь вас рус? Кроме Кнута, вы же все велетабы, Лютово племя.
Страшила ударил себя в грудь:
- Я из дома Дука. Мать моя из велетабов, а половина крови во мне - от отца-короля. Я рус по крови.
Кто-то из ватажников хохотнул и перебил речь Страшилы:
- Дука всем известен: детей своих не считает и не признает.
- А не надобно мне его признание. Сам добьюсь и славы и богатства. Мои витязи порубили Оскольдовых русинов. Хазар побили. Нынче под Лютобором мы самая лютая сила на Днепре. Так витязи?
И витязи в один голос крикнули:
- Так, Страшила!
Страшила, парень не из простых, продолжил:
- А русичи мы все по слову наших волхвов. Их глас с Арконы по всем городам слышен: зовут всех на восток, на земли пращуров. Русины, что с Дуная пришли и полян подмяли, землю округ Киева Русью обзывают. Наши волхвы шире смотрят: все земли от Лабы до ромеев нарекают Русью.
- Сиё разумею и одобряю. Сильна ли у Оскольда дружина?