То-Рек. Шаман - Катэр Вэй

Брови Кана едва заметно дёрнулись.

— Дарующий дыхание? — выдохнул он, не веря собственным ушам. — Разве это правда?

— Правда, — вместо меня ответил Вел. — Я видел это своими глазами. И моё слово — камень.

Кан неопределённо хмыкнул, а затем сделал то, чего никто из нас не ожидал.

Он встал передо мной на одно колено, склонил голову и звучно ударил себя кулаком в грудь.

— Я, Кан из рода Гордов, отдаю тебе свою жизнь. Примешь ли ты её, Ха-Рук?

Я замер, продолжая держать палочку над углями.

О как… Интересный поворот.

Какого, собственно, хрена Кан хочет от меня, предлагая свою жизнь?

Он действительно хочет умереть от руки Ха-Рука? Или у них это такая форма клятвы — отдать себя в вечное служение тому, кого признал кем? Вождём? Шаманом? Кто вообще такой Ха-Рук для Кана и почему тот, практически не раздумывая, принял такое решение?

Нужно было очень хорошо подумать, прежде чем отвечать. Одно неосторожное слово — и я вполне мог случайно угробить человека, которого только что нашёл.

А ведь Кан оказался чертовски интересным экземпляром. Мало того что он умудрился собрать самострел, так ещё и за какой-то полный оборот луны, а это примерно месяц, сумел разобраться в стае проклятых, научиться ими управлять и фактически стать их вожаком. Причём не просто занять место Яра, а добиться того, чтобы его слушались.

Такими ценными кадрами разбрасываться ни в коем случае нельзя.

Этого Кана надо держать рядом. Желательно — при себе, чтобы всегда видеть, чем он занят и что у него в голове. Потому что человек он, без сомнения, крайне любопытный. И одновременно опасный. Очень опасный.

Я поднял на него взгляд — ровный, спокойный, — и снова принялся ворошить палочкой угли.

— Зачем мне твоя жизнь, Кан? Лучше отдай мне свои знания и мудрость. Их я готов принять, а жизнь оставь себе.

Кан медленно поднял голову и посмотрел на меня. На его лице мелькнуло удивление, словно такой ответ он не ожидал услышать.

— Ты не принимаешь мою жизнь?

— А зачем она мне? — пожал я плечами. — Мёртвый Кан мне совершенно бесполезен. А вот живой может оказаться очень полезен.

Он несколько мгновений молчал, обдумывая мои слова.

— Я отдаю тебе себя, Ха-Рук.

А вот теперь уже понятнее.

— Тогда так и скажи, — усмехнулся я. — А то «отдаю жизнь» звучит так, будто ты собрался лечь под мой нож и сделать мне одолжение.

В уголках губ Кана едва заметно дрогнула улыбка.

— Я не хочу умирать.

— И правильно, — хмыкнул я. — Я тоже не собирался тебя убивать.

Кан снова склонил голову.

— Тогда я буду служить тебе и твоему племени не только до конца своих дней но и после смерти.

Я немного подумал, после тихо произнёс.

— Договорились, — кивнул я в ответ. — Скажи мне, Кан, мы будем ждать утра и тогда пойдём за теми, кто остался ждать тебя среди трупов, или отправимся за ними сейчас?

Кан поднялся с колена.

— Если выйдем сейчас, то придём туда перед рассветом. До заката дойдём до того места, откуда несколько дней назад я видел большой дым. Этот дым… Что там горело?

— Яр и его охотники, — спокойно ответил я, поднимаясь. — В таком случае нам здесь больше нечего делать. Выходим.

— Ха-Рук, — окликнул меня Вел. — А с ними как быть?

Я посмотрел на связанных мужчин.

— С собой бери. Устроим ритуал, когда вернёмся. Пусть духи предков скажут, оставить мне их живыми или мёртвыми.

Из угла, где лежали связанные, послышался тихий скулёж.

Идти по ночному первобытному лесу — это вам не по парку вечером гулять.

Кажется, я уже говорил об этом…

Луна, будто специально дождавшись самого неподходящего момента, спряталась за тучами, а поднявшийся ветер окончательно лишил нас света. Лес мгновенно провалился в темноту. Факелы выручали лишь отчасти: пламя металось на ветру, чадило и то и дело гасло, заставляя нас останавливаться и снова разжигать их.

Пол царства за фонарик.

Слабый свет едва разбивал темноту на несколько шагов вокруг нас, а дальше всё тонуло в густой черноте. Огромные деревья раскачивались от порывов ветра, тяжёлые кроны глухо гудели и поскрипывали, а земля под ногами время от времени ощутимо вздрагивала и плавно ходила волнами из-за переплетённых под самой поверхностью корней. Со всех сторон доносились треск веток, скрежет и шелест листвы, а порой возникало такое чувство, будто совсем рядом кто-то огромный и тяжёлый делает очередной шаг.

Я-то понимал, почему земля под ногами ходит волнами, словно вода в озере, но даже мне временами становилось не по себе. А уж моим спутникам и вовсе пришлось несладко — «живая» земля, жуткий скрежет, треск и гул деревьев пугали их до одури.

Мои ребята, несмотря на страх, всё же упрямо двигались вперёд. А вот Ракан со своими соплеменниками едва преодолел сотню метров. Они шарахались от каждого звука, то и дело приседали, прикрывали головы руками, бормотали молитвы и тихо подвывали.

В какой-то момент Ракан, Сарга́й и двое связанных мужчин окончательно решили, что дальше идти нельзя. Они попадали на землю и завыли, моля духа леса о пощаде.

Выходя из убежища — решил так назвать это маленькое временное пристанище — я, естественно, предполагал, что могут возникнуть трудности. Мне уже приходилось ходить по ночному лесу, но тогда погодка была получше, да и шёл я один. Сейчас же, глядя на этих аборигенов, которые, как выяснилось, боятся не только молний и грома, я мысленно матерился на все лады и жалел, что вообще взял их с собой.

Лучше бы остались, вот ей-богу.

Задерживали они нас сильно. Сам я, наверное, уже давно дошёл бы до места, а с этими… Зла на них не хватало.

Но, к моему удивлению, Кан, недолго думая, быстро нашёл способ вернуть им здравый смысл.

— Вставайте! — рявкнул он. — Или брошу вас здесь. Лес вас проглотит, как только Ха-Рук уйдёт подальше. Пока вы рядом с ним, дух леса вас не тронет.

Правда, сам он в это верил или просто припугнул остальных, я не знал. Но вёл себя этот представитель первобытного времени совершенно иначе, чем его современники. Он не боялся. И этот факт вызывал у меня ещё