Упал намоченный 2 - taramans

Юбка у Болотовой была хоть и уставной длины — пониже коленей, но красивых, полных голеней не закрывала, а когда Зоя села — так обтянула крутые бедра, что Васильев, сглотнув невольно, отвел взгляд.

«Вот про Зойку ничего конкретного сказать не могу: тогда ходили какие-то невнятные слухи, что с кем-то у нее было, но как-то совсем глухо. Могли и приврать мужики, ложью добавляя себе 'очки». Да и считали Болотову всегда какой-то… Странноватой, несколько тормознутой. А Танька… Танька бабёха веселая. Только периоды веселья у него сменялись периодами служебного рвения и серьезности во всем. Так и шатало Молчанову — то какие-то истории с романами, в том числе и с коллегами, то целеустремленность в работе, включая карьерный рост. Уже в девяностые ушла на пенсию с должности заместителя начальника отдела — начальника штаба, подполковником милиции. Между прочим, была единственной в области женщиной — начальником штаба РОВД. Ушла на пенсию и уехала в Тюмень, а потом и следы ее затерялись.

Х-м-м… А уж ни в это ли самое время у Танюши развивается роман с этим самым Мельником? Не помню точно, в каком году, но был еще некий скандальный случай, когда их застукали за этим самым прямо вот в этом кабинете.

С начальником розыска, с Лешкой Гордеевым она еще, помнится, мутила. А ты, мудило Васильев, так и не сподобился Таньке присунуть, все порядочного из себя корчил. А ведь даже был случай, когда на соревнованиях по стрельбе… Не помню, где их проводили. Ночевал в одном номере гостиницы с Танькой. Поднабрались мы, помнится, в тот раз, заняв третье место в области — событие, чё! Отметили, поднабрались и решили возвращаться домой на следующий день. Вот тогда пьяненькая Танька и заявила, что, дескать, все вы кобели, один Васильев приличный человек, потому спать она будет в его номере. Сергей тогда принял это как должное, придурок. А по сути-то… Должно быть обидно: слышать такое мужику про себя, ан — нет.

Не, вы как хотите, а я повторять подвиги того, прежнего Васильева не собираюсь. Так что и Молчановой, да и Болотовой тоже — появись такая возможность — я точно впендюрю!'.

Все эти мысли, промелькнувшие в голове сновидца, уложились в пару-тройку секунд, пока народ рассаживался по местам, доставал свои блокноты и ежедневники и готовился выслушивать начальственные, а оттого и предельно необходимые, правильные речи и наставления.

Мельник пристукнул костяшками пальцев по столешнице, пресекая шепоток Степки:

— Так… Ну что, Сергей Васильев… Ты, давай, расскажи нам про себя поподробнее: нам же вместе службу тащить и работу делать. А то в Ленкомнате оттарабанил все, как анкету зачитал. Так что — давай: где родился, где крестился…

Васильев вздохнул, перевел взгляд с коленок Молчановой на бедра Болотовой, еще раз вздохнул, и — начал.

— Постой-ка… — услышал интересное для себя Юрка Ложников, — Свердловский физкультурный… Разряды имеешь?

Юрка был спортсменом всю свою жизнь: бег и лыжи, футбол и волейбол. И железки в зале тягал, и грушу избивал нещадно. Он вообще был похож на Дольфа Лунгрена, широкоплечий, в меру накачанный, с брутальной, как будто топором высеченной мордой. Только вот ростом не вышел — до ста семидесяти недотянул!

— А как же… — скромно улыбнулся Серега, — Первый разряд по лыжным гонкам. Хотя по диплому-то я тренер по игровым видам спорта…

— Наш человек! — с довольной миной, шлепнул себя по колену Ложников.

Сысоев спросил другое:

— А в армии… Ты какую-то абракадабру произнес: «эс» и еще что-то.

— СМЧМ, — кивнул Сергей, — Специальные моторизованные части милиции. В конце шестидесятых их начали создавать по крупным городам. Их еще называют милицейскими батальонами, хотя, насколько я знаю, в Москве и Ленинграде не батальоны, а полки.

— Ага… — с удовлетворением протянул Мельник, — То есть, в нашем деле не совсем новичок.

Васильев пожал плечами:

— Смотря как… Патрульно-постовая служба была основным нашим занятием.

— Да? А правовая подготовка была?

— А как же⁈ Все административные статьи, которые чаще всего используются органами внутренних дел; Уголовный кодекс тоже, в части касающейся, немного криминалистики.

— А с оружием как? — спросил Сысоев.

— Нормально. Пистолет Макарова, автомат АК-74 — как «Отче наш»! Немного — винтовка Драгунова. Я, вообще-то, в первом взводе первой роты служил…

— И что это значит? — переспросил Мельник.

— Первый взвод первой роты — спецвзвод. Применение оружия, спецсредств, боевые приемы борьбы, задержание особо опасных и вооруженных преступников.

— Ничего себе! — удивился Городня, — Прямо «осназ» какой-то.

— Ну, не «осназ», конечно, — заскромничал сержант, — Но тоже кое-что можем.

— Погоди… А что там Шмаков говорил про правительственную награду? — уставился на Васильева своими светло-голубыми хохляцкими, оттого наглыми очами Мельник.

Серега с досадой вздохнул: «все одно когда-нибудь наружу вылезет!»:

— За действия в составе батальона при пресечении бунта в Н-ском СИЗО Кемеровской области. Медаль «За отличную службу по охране общественного порядка».

— Ни хера ж себе… — вытаращился начальник участковых, пока его подчиненные переглядывались не менее удивленно, — Да у нас во всем отделе ни у кого такой нет.

Женщины существа эмоциональные, то есть интересовало их несколько другое:

— А шрам этот — оттуда, да? — склонив голову чуть набок, внимательно смотрела на Серегу Танька.

— Ну… — кивнул парень, как будто смутившись.

— А это… Просто интересно… У тебя что — глаза разного цвета? Зой… Мне не показалось?

Болотова, внешне с ленцой разглядывающая сержанта, подтвердила:

— Угу-м… Один синий, другой зеленый. Я тоже заметила.

— Ну, это… В госпитале врачи сказали, что такое бывает — после черепно-мозговой…

Мельник всполошился:

— Так у тебя черепно-мозговая травма была? А как комиссию прошел?

Васильев пожал плечами:

— Годен без ограничений. Нас два года натаскивали на рукопашку, там столько раз приходилось по башке получать…