Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф
Самым ярким напоминанием о неприятностях стал запах керосина в кабинете, в нём отмачивался «макаров», вовремя не почищенный. Рапорт о смене оружия начальник РОВД просто порвал.
На выходные дом Леонида вернулся к товарному виду, сияя свежекрашенными дощечками на веранде. Правда, работяги запросили ещё поллитру водки, уверяя, что спирт начисто ушёл прорабу за вагонку, краску и гвозди (враньё!), после чего их работодатель счёл за лучшее раскошелиться на 3 рубля 62 копейки и, оседлав велосипед, отправился в райпотребсоюзовский магазин.
Несмотря на воскресный день, Мария Сушинская сама стояла за кассой. После 2000 года, особенно в крупном городе, смотрелась бы объёмной провинциалкой, слишком накрашенной и безвкусно одетой. Но в 1969 году средняя полнота представительниц прекрасного (и не очень прекрасного) пола была гораздо гораздее. На их фоне Машка выглядела даже тоньше среднестатистической сверстницы в свои 30 с чем-то лет. Лицо простецкое, черты грубоватые, но в целом миловидное. Импортные шмотки грузинского пошива отличались кричащей яркостью, а когда вышла из-за прилавка, продемонстрировала опасно короткое платье, не прикрывавшее большие круглые коленки. Шевелюра с пышным начёсом увеличивала рост на добрых две ладони. Sexbomb, Sexbomb, you’re a Sexbomb, споёт Том Джонс 30 лет спустя, правда, вряд ли он вдохновлялся подобным типом женщин. Сама себя Маша явно ощущала героиней упомянутой песни, пусть ни разу не слышав её.
В 2026 году на даму колхозно-торгового образца даже не глянул бы. Тем не менее, прошёл год адаптации, привык к здешним мисс и миссис. Со временем стал находить их привлекательными. И даже возбуждающими. Других просто нет!
— Привет, милицейский очаровашка. Надо что или пришёл навестить одинокую даму?
— Всё вместе! — улыбнулся лейтенант. — А что же главная красавица Мяделя сама вышла на работу в воскресенье? Тем более отныне — главная начальница торговли?
— В. Р. И. О. после смерти Софы, — неискренно опечалилась та. — И вместо неё никого не дали, крутись как хочешь, когда продавщица заболела, — женщина подошла вплотную, окатив мощной волной духов, комары ей точно не страшны, упадут на подлёте. — Да ещё от Гиви передали сумку. Надо заказы раздать. Тебе ничего не надо?
— Много чего надо. Да только на мели до следующей зарплаты. Куплю бутылку водки, хлеб, кровяной колбасы. Остальное в другой раз.
Как и везде на селе, продовольственные товары, промтовары и хозтовары соседствовали. Около холодильника с весьма небогатым выбором мясного — кровяная колбаса и суповые кости — высилась горка оцинкованных вёдер, далее шорные изделия, включая лошадиный хомут, гвозди с шурупами, кирзовые сапоги, вешалка с одеждой для военнопленных, нормально пошитой здесь торговали только из-под полы. Супермаркет!
— А я и подарить могу. Женщина одинокая, зато самостоятельная.
Далее последовало аккуратное, но недвусмысленное предложение заместить Кондратовича в койке и в бизнесе. Тем более неженатый опер котировался в глазах Марии Павловны заметно выше. Если не потенциальный жених, то, во всяком случае, не пугливый женатик, с огромным трудом вырывающийся на ночь, обманывая супругу, вдобавок соседи подсматривают и разносят слухи.
— Нежную часть договора исполню. Да хоть прямо сегодня. А вот что касаемо товара — увы. История с арестом обернулась грядущим переводом. Прощай Мядель, прощай и ты. Goodbye my love, goodbye! — он фальшиво пропел под Демиса Руссоса, запоздало подумав, что вряд ли грек уже исполнил эту песню. Машка, не знавшая ни Демиса Руссоса, ни английский, только захлопала густо накрашенными ресницами. — Никитин, старший опер и начальник Кондратовича, он остался. С радостью войдёт в долю.
Торговка отрицательно мотнула головой, аккуратно так, чтоб шиньон не отвалился.
— Никитин женат на моей двоюродной сестре. Таська точно узнает и башку оторвёт обоим.
Видимо, секс и бизнес В. Р. И. О. не разделяла. Правильно, кроватка придаёт отношениям некоторую интимность.
— Да чего там, бери выше. Сам Васечкин! У него пяток уютных гнёздышек, где сможете скоротать время вдали от глаз его половинки.
— Лёня! Ты что, весь райотдел мне решил посватать? Начни с Силантьевича, мол — старый конь борозды не портит.
— Нет… Просто хотел заботу проявить. Перед отъездом.
Маша прищурила один глаз.
— Да, ты говорил. Когда отъезд?
— Не знаю пока. Один только разговор. Приказ не подписан.
— Всё равно, наверно, скоро! — она словно невзначай провела пальцем с ярко-рубиновым ногтем по его груди. — Коль пошла такая пьянка, Васечкин ускорит. Он тебя невзлюбил.
— До такой степени, что выписал премию в 50 рублей. До вечера!
Хоть Машка была феминой не его мечты, её плотоядные намёки, помноженные на трёхмесячное воздержание, заставили кровь ударить в виски. К подобным женщинам, тем более лет на пять старше себя, Леонид не стремился, но накатило извращённое желание. Да что там — банальная похоть. Аж до тяжести в известном месте.
«Заодно аккуратно расспросишь про ночь на 15 мая», — придумал оправдание внутренний адвокат.
Кроме бутылки водки пришлось купить «Советского шампанского», продавщица подсказала, что предпочитает сладкое. Тут подошли другие покупатели, воркование пришлось отложить.
— До восьми вечера, — сказал он одними губами, женщина понятливо кивнула.
По делу Кондратовича она проходила свидетельницей. С потерпевшей не рекомендуется, с подозреваемой вообще исключено. Здесь же вообще никаких запретов. Потраченные рубли на покупку шампанского смели последние колебания — пойдёт!
Назначенное на 20−00 свидание состоялось и развивалось по традиционному сценарию… Леонид как-то слышал, что волки считают собак чем-то вроде недоразумения в волчьем семействе и опускаются на близость с ними только в самом безвыходном положении, когда все самки стаи заняты доминантными самцами, а природа требует. Впервые в жизни переспал с женщиной, не вызывавшей особой симпатии как личность, чисто от плотского влечения, по-волчьи, чувствуя себя даже не волком, а обыкновенным пошляком, не сумевшим обуздать низменный инстинкт.
Сложно нашему человеку по сравнению с заграничными. Когда агент 007 Джеймс Бонд совокуплялся с очередной русской-советской шпионкой, вербуя её на пользу западной демократии, непременно добавлял на камеру: чего только не сделаешь ради Её Величества Королевы, но режиссёры подсовывали актёру-киногерою таких «русских», что этим шпионкам с радостью отдался бы любой мужик, кроме голубых и самых безнадёжных импотентов. Типаж вроде Марии Павловны ни разу не появлялся на экране подле Шона Коннори, Роджера Мура, Пирса Броснана