Константин Калбанов - Мы наш, мы новый...

Голова раскалывалась от нестерпимой боли. Любой громкий звук отдавался в ней громогласным колокольным звоном, в то время, когда вокруг обозначалась тишина, за дело брались маленькие кузнецы обосновавшиеся прямо в мозгу и беспрерывно молотящие своими молоточками по наковаленкам, отчего он слышал постоянный металлический перезвон. Да-а-а, контузило его знатно.

Воспротивься Степан Осипович, уговорам Моласа и наверняка его уже не занимали бы вопросы боеспособности эскадры. Его сейчас вообще ничего не интересовало бы, потому как он был бы мертв, как были бы мертвы и все офицеры его штаба. Двенадцатидюймовый снаряд ударил прямо в мостик, раскурочив его и превратив в нагромождение перекрученного металла. Большая часть из тех, кто в этот момент находился в боевой рубке получили контузии различной степени тяжести, самому Макарову досталось чуть ли не больше всех, так как он был как раз у смотровой щели. Его самого и многих из присутствовавших там спасла задумка с остеклением этих щелей. Целый рой осколков устремился к этим амбразурам и был фактически остановлен. Нет, стекло не выдержало напора огрызков металла и ударной волны, но сумело погасить их настолько, чтобы предохранить людей от ранений. Сами осколки стекла, едва не взяли на себя роль осколков снарядов, но задумка с двойным остеклением, все же себя оправдала. Нет, вторая нитка так же не выдержала и осыпалась под напором осколков, но она смогла погасить энергию и стекло именно осыпалось, а не полетело смертельным роем. Боже, как же болит голова. Но расслабляться рано. Еще очень много дел.

Превозмогая себя, Макаров все же поднялся с дивана, куда прилег, чтобы немного перевести дух. Переход с "Петропавловска" на "Аскольд", казалось выпил его последние силы. Он смог позволить себе недолгий сон, как сказал доктор, сон ему просто необходим, но как бы плохо он себя ни чувствовал, как бы ни нуждался в отдыхе, забыться он так и не смог. Проспав не больше часа, он сам вынырнул из целительного сна и, взявшись за колокольчик, позвонил, вызывая флаг офицера. Господи, да как же болит голова.

— Ваше превосходительство, — стараясь подобрать тембр так, чтобы его было слышно и вместе с тем, чтобы не доставлять неудобства командующему, обратился к нему Дукельский. К слову заметить, сделать ему это было трудно, так как он и сам имел контузию, но также обладал и куда более молодым и крепким организмом, что в немалой степени позволяло бороться с недугом.

— Георгий Владимирович, разыщите капитана второго ранга Науменко и пригласите ко мне.

— Ваше превосходительство, вам необходимо отдохнуть. Доктор сказал…

— Мне известны рекомендации доктора, — устало и как-то болезненно вздохнул Макаров, — Однако, время уходит.

— Петр Афанасьевич уже давно здесь, все офицеры штаба и командиры кораблей, как вы и приказывали также дожидаются в кают-компании, — раненых уже свезли на берег, а саму кают-компанию привели в относительный порядок, хотя запахи там были далеки от благовоний, — но если позволите…

— А вот на них боюсь моих сил уже не хватит. Что-то я себя переоценил. Передайте им, чтобы занялись осмотром кораблей, оценили понесенные потери и полученные повреждения. Надеюсь до завтра ничего не случится, а я буду чувствовать себя гораздо лучше, — одобрительный взгляд лейтенанта, — Передайте Лощинскому, чтобы усилил охрану входного створа, все мероприятия целиком и полностью на его плечи, — снова одобрительный и понимающий кивок, — а Науменко пригласите сюда, — Макаров со страдальческой улыбкой взглянул на офицера, который теперь уже осуждающе смотрел на адмирала. Вот ведь понимает, что необходим отдых и встречу с офицерами отложил на завтра, так отчего же не отложить и встречу с Науменко, силы-то не безразмерные, эвон как висел на нем, — с Науменко мне встретиться необходимо, а потом только отдыхать.

Макаров тяжко вздохнул и откинулся на спинку дивана, запрокинув голову. Вроде полегче. Но это только обман, не прошло и минуты временного облегчения, как голова опять налилась звоном и болью. Нет, ну что ты будешь делать, боль пульсирует с такой силой, что кажется будто глаза наливаются кровью и вот-вот лопнут. Да-а, контузия здоровья все же не прибавляет.

— Ваше превосходительство, — Науменко старается говорить потише, а потому Макаров едва расслышал его слова. Но услышал, открыл глаза и сел прямо, устремив взгляд на давнего товарища.

— Здравствуй, Петр Афанасьевич. Присаживайся, мне так будет куда удобнее.

— Как ты, Степан Осипович?

— Могло быть и хуже, но Бог миловал. Спасибо, что не сорвался и не ринулся в атаку. Признаться боялся, что не выдержишь.

— Я и не выдержал. Песчанин удержал.

— Хороший у тебя зять, а главное выдержанный. Уверен, что он настаивал бы на бездействии даже при более плохом развитии ситуации, хотя куда хуже-то. Но, могло быть, могло. А как он обосновал свою позицию?

— Настаивает на выходе уже сегодня вечером. Предлагает ночную атаку эскадры Тóго, которому однозначная дорога в Сасебо. Признаться, подостыв, я пришел к тому же выводу.

— Я приказал позвать тебя, чтобы отдать именно этот приказ. Но раз уж мы думаем одинаково, хотелось бы знать твое мнение.

— Мы с Антоном Сергеевичем прикинули возможные варианты… Степан Осипович извини, тебе конечно нужно отдохнуть, но время терять ой как не хочется, да и нельзя, возможность может быть упущена.

— Поэтому ты здесь, а с остальными беседа состоится только завтра. Продолжай.

— Я взял на себя смелость и отправил один миноносец вслед за японцами на пределе видимости, чтобы потом не плутать.

— Напрасно только один. Нужно было выслать хотя бы четыре. Опасно.

— Понимаю, но когда прибыл за разрешением, то ты уже отдыхал, поэтому решил взять на себя ответственность.

— Через сколько твой отряд будет готов к выходу?

— Еще час и мы сможем выйти в море.

— Тогда не затягивай, как только будешь готов, выводи отряд. Тóго сегодня намылил нам холку, постарайся сделать так, чтобы он об этом пожалел. Только прошу, риск должен быть разумным, главное – не эскадра, главное – удар по коммуникациям.

— Степан Осипович, в этом плане у Песчанина появилось предложение, которое я не могу не одобрить. Ты уж извини.

— Не устал еще извиняться, — болезненно поморщившись и попытавшись улыбнуться произнес адмирал. Вот только улыбка вышла вымученной, лишний раз показав, насколько сейчас плохо адмиралу, — излагай.

— Необходима совместная операция с отрядом Владивостокских крейсеров. Если Иессен со своими кораблями займет позицию между островом Дажелет и скалами Лианкур, скажем вот здесь, — Науменко указал на висящей карте точку предполагаемого рандеву, — мы сможем легко их там найти. Ты понимаешь, что не все транспорты можно будет пустить на дно. Если они окажут сопротивление, это одно, но ведь могут и не оказать. Так что же отпускать их? Песчанин предлагает забирать призом. Высаживаем призовую команду, пароходы под эскортом миноносцев сопровождаем к крейсерам.