Евгений Белогорский - Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого)

— Согласно предварительной договоренности наших экспертов, японская сторона намерена предложить для дальнейшего обмена легкий крейсер «Сакава». Эта договоренность остается в силе, господин Миядзава?

— Да, господин посол. Императорский флот готов переправить крейсер «Сакава» во Владивосток сразу с момента договоренности, не дожидаясь получения оплаты — голос японца источал максимум радушия, которое можно было представить на подобных переговорах.

— Очень хорошо — сдержано молвил Малик. Советский посол не намеривался давать Миядзаве ни малейшего намека на ответное радушие. Дальневосточные тигры слишком много задолжали своему северному соседу с 1905 года.

— Эксперты уже примерно обговорили размеры вашей компенсации за передаваемый крейсер. Осталось только уточнить, что вы хотели получить за него; нефтепродукты, руды или вооружение?

— В первую очередь нам необходимы нефтепродукты для авиации. Наша страна испытывает очень большую нехватку в них, особенно после недавнего налета американцев на Сасебо. Там находилась часть неприкосновенного запаса империи, и его потеря буквально приковала наши истребители к земле, — сокрушенно вздохнул японец. — Я не скрываю от вас господин посол истинного положения вещей. Поэтому, мы просим советскую сторону поставить нам дополнительно две тысячи тонн бензина в счет дальнейших взаиморасчетов.

— Я вас прекрасно понимаю, господин Миядзава. Советская сторона готова оказать японскому правительству подобную услугу, но, к сожалению, на данный момент мы можем передать вам дополнительно лишь полторы тысячи тонны бензина. Остальное мы можем добавить через две недели — Малик выжидательно посмотрел на собеседника. Благодаря агентурным данным, советский посол знал, что на уничтоженных складах Сасебо не было ни капли бензина и потому, с чистым сердцем срезал просимое японцами число.

— Огромное спасибо за понимание нужд нашего государства — рассыпался в благодарности Миядзава, но Малик только кивнул в ответ.

— Советская сторона хотела бы уточнить, в оплату за какой корабля императорского флота, следует отнести эти полторы тысяч тонн? Крейсера «Такао», «Мёко», линкора «Негато», авианосцев «Хосё», «Ибуки» или «Кацураги» — посол неторопливо перечислил список представленных к обмену японцами кораблей. — Или японская сторона собирается дополнить их число и готова огласить новый список?

— Нас искренне радует решительность, советской стороны в этом процессе, однако это все корабли, которые не стыдно ей предложить, — японец с почтением склонил голову перед собеседником. — Если быть честными до конца, то в списках императорского флота есть ещё один корабль — это линейным крейсером «Харуна». В июле месяце он сильно пострадал от налетов американской авиации, поэтому и не был включен в основной список. Однако если у советской стороны будет желание его приобрести, мы готовы внести в список обмена и его.

— Советская сторона будет не против, чтобы его сначала осмотрели наши специалисты и дали свое заключение.

— Пожалуйста, в любое удобное для вас время. Хочу только сказать что, несмотря на полученные повреждения, крейсер на ходу и годен к переходу во Владивосток — заверил Малика японец.

— Хорошо, договорились — произнес Яков Александрович и оба собеседника сделали пометки на листах бумаги, лежавших перед ними. Миядзава позволил себе улыбнуться, но Малик тут же, требовательно посмотрел на него.

— Все это очень хорошо, господин Миядзава, но я бы хотел вернуться к вопросу о бензине. В расчет, за какой корабль его следует отнести?

— Согласно договоренности наших экспертов, следующим, идущим на обмен кораблем, является крейсер «Мёко». Следовательно, передаваемое вами количество бензина будет записано на этот корабль.

— Ничего не имею против этого — карандаш Малика вновь застрочил по бумажному листу, выказывая собеседнику, что точность в расчетах превыше всего.

— Теперь относительно просьбы японской стороны включить в лист обмена советские самолеты, в частности истребители. Советская сторона в принципе не возражает против этого пункта, но тогда возникает один небольшой нюанс. Самые ближайшие к Японии авиационные заводы выпускают в основном истребители марки «Як», тогда как в вашем заявочном списке значатся истребители марки «Ла». Что вы намерены делать? Брать то, что мы можем поставить в краткие сроки или предпочтете ждать, когда их перегонят из европейской части СССР? — посол говорил спокойно, озвучивая то, что было ему прислано, совершено не ведая той лжи, что была вложена в его уста.

Разбирая японские заявки, специалисты Генштаба пришли к выводу, что не стоит вооружать своего потенциального врага хорошо маневренными и вооруженными «лавочкиными». Взамен их было решено предложить японцам легкие и слабо вооруженные «яки». Посла само собой в подобные тонкости посвящать не стали, но не был вездесущ в них и Миядзава. Он только выразил сожаление, по этому досадному поводу и пообещал дать ответ в самое ближайшее время.

Медленно и неторопливо идя от одного вопроса к другому, господин Миядзава приближался к главному вопросу для Японии вопросу — продления мирного договора.

— Я хорошо понимаю, что главным предметом обмена для советской стороны является линкор «Негато». Это очень хороший корабль, по своим боевым качествам мало чем уступающий нашему самому мощному линкору «Ямато». В списке обмена «Негато» стоит в самом конце, но если советская сторона проявит благоразумие и доброту, мы готовы начать обсуждение по нему в самое ближайшее время — заявил японский переговорщик самым доброжелательным голосом.

— Что подразумевается вами, господин Миядзава под понятием доброты и благоразумия? — невинно осведомился Яков Александрович, хорошо понимая, откуда дует ветер.

— Ваша готовность к обсуждению продления пакта о не нападении, господин Малик — сказал японец, улыбке которого в этот момент могло позавидовать само лучезарное солнце.

— Мы всегда были готовы к обсуждению любого вопроса со своим восточным соседом, но в сложившихся условиях пакт 1941 года полностью изжил себя. Очень многое поменялось в нашем мире, если не сказать, что всё. Поэтому, он нуждается в коренном переосмыслении и может быть подписан только после соответствующей переработке. Такова позиция моего правительства и отступать от неё оно не намеренно.

— Что же нам мешает начать эти переговоры? — искренне удивился Миядзава.

— Советская сторона не против этого, но прежде чем начать обсуждения этого вопроса, мы хотели знать, как далеко готова шагнуть Япония в этом процессе. Ведь сейчас, в большей степени японская сторона нуждается в нем и, следовательно, должна пойти на некоторые уступки — Малик выжидательно посмотрел на собеседника и не увидел улыбки на его лице. Миядзава был очень сосредоточен, начав открывать свои карты.