Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев
И за такое «счастье» в моем будущем бьются любители СССР на форумах?! Хочется жить бедненько, но одинаково? Почти как в казарме, пусть в тесноте, но с гарантированной пайкой баланды? Увы, ничему не учит людей история… Бесплатность, или, лучше сказать, халява… Дикий сон разума или красивый миф, смотря с чьей стороны смотреть на процесс. Но как жители страны могли забыть, что они в любом случае оплачивают всю «государственную» жилплощадь своим трудом?! В то время когда обкомы, советы, совмины и прочие ЦК по-прежнему все «отбирают и делят» по своему коммунистическому разумению, практически без оглядки на людей.
Может ли такой первобытно-общинный механизм быть эффективным?! Да одно лишь уничтожение материальной мотивации к труду, поощрение иждивенчества и бедности — настоящая экономическая диверсия в особо крупных размерах! А взять надругательство над законностью? Ведь номенклатуру и полезных специалистов типа меня коммунисты из-под 9-метровой статьи аккуратно вывели. Исполком может обратиться в суд, а может… этого не делать. Никаких формальностей, достаточно телефонного звонка. Креатив вполне в стиле нулевых: «своим все, остальным закон». И подобные проблемы торчат отовсюду, стоит только чуть отмыть уши от елея пропаганды…
И как при всем этом оценивать нововведения? Для моего обостренного будущим цинизма все очевидно. Чем меньше будут строить госжилья, тем лучше. Еще и льготников нужно перевести с «квадратных метров» на твердо прописанные в законах денежные пособия, а там пусть они думают, пропить или вложить в ипотеку. Хотя, если я правильно помню, до такого живодерства не дошла даже Россия 2010 года, и очередь за бесплатным жильем сохранилась, и материнский капитал «пустить на жратву» куда как непросто. Не верят вожди в разум людей, быть может, им виднее. Но для здоровых, способных работать граждан ипотека под четыре процента смотрится достойным образчиком справедливости и даже, в какой-то степени, свободы. Остается только пожелать здоровья Косыгину, ведь очередной кирпичик в комбинацию по перестройке СССР — явно его рук дело.
Что же до нас с Катей, то лишние пять рублей — далеко не смертельны. Если что, и на ипотеку заработаем. А справедливость… Пусть желающие ее поищут в словаре, на букву «С». По мне, так главное, чтоб опять «большевики не пришли».[1116] Но при такой непробиваемой логике какой-то странный червячок все ж грызет душу… Неужели подсознание успело подхватить вирус коммунизма?!
В первые ноябрьские морозы я наконец-то понял, откуда в стране завелась милая привычка — надевать обувь на женские ножки. Причина в молнии, обычной, советской, с желтыми латунными зубчиками. Не расстегнув ее, сапог натянуть невозможно, соответственно, не застегнув — нельзя идти. А качество изготовления таково, что чуть не каждый день начинался по одному сценарию, не исключением стало и это темное утро.
— Не могу… — из прихожей донесся голос запыхавшейся Кати. — Опять заело на левом!
— Попробуй назад дернуть! — ответил я, пытаясь найти нужный черновик на письменном столе. — Вчера вроде хорошо работало, специально прогнал со свечкой десяток раз!
— Сам дергай! — В голосе жены прорезалась обида на все мужское население планеты.
— Сейчас! — Я раздраженно смахнул подвернувшиеся под руку бумаги со стола в портфель и поспешил в прихожую.
Пользуясь наличием служебной машины, я уже вторую зиму кантовался в обычных демисезонных ботинках, лишаясь «радости» общения с капризной меховой обувью 60-х. Но для Кати это невозможно, я уж не знаю, реально холодно ее ногам или имидж не позволяет. При этом местные женские сапоги недалеко ушли от своего знаменитого «испанского» пыточного прототипа, кажется, все, что оптимально с точки зрения здравого смысла, в них сделано ровно наоборот. Во-первых, наружное покрытие из безобразно жесткой кожи, рассчитанной примерно на двадцать лет эксплуатации в условиях горной местности. Во-вторых, внутри подклеена натуральная овчина, хорошо хоть стриженая, но сделано все настолько грубо, что вес и прочие свойства получившейся конструкции приближаются к фанере. В-третьих, все это сооружение стоит на узкой тонкой подошве, да еще снабжено устрашающим пятисантиметровым каблуком — очевидно, чтоб выше падать на гололеде.
Но борьба с самым неудачным элементом мне еще предстояла.
— Поставь ногу повыше. — Я кивнул на трюмо и демонстративно покачал головой при виде не особенно симпатичных шерстяных штанов-рейтуз. — Сколько можно от брюк бегать?
— Ты не смотри, а застегивай, — не иначе чуток обиделась жена. — Опаздываем уже!
— Опять мех застрял, ведь недавно показывал, как его прятать! — Я не остался в долгу.
Попробовал сдвинуть язычок вниз, но расшатанные зубчики не поддавались. Привычно расправил молнию, стянул края и нажал с легкой раскачкой… И весь механизм вылетел в руку без малейшей возможности восстановления!
— Ты что сделал! — Катя была готова расплакаться.
Это было только начало ее длинного монолога. Пришлось пойти на жертвы, а именно вместо работы ехать к скорняку-надомнику, долго его будить, покупать лояльность синенькой купюрой, а потом еще переплачивать трояк за срочную вшивку старой, но еще годной молнии, оставшейся от какого-то заказчика.
Проблему обуви следовало решать кардинально. Тривиальный путь, через покупку очередной пары, меня не сильно радовал. В магазинах альтернативы не было, разумеется, если не считать таковой задержавшиеся со времен ледникового периода валенки да стариковские боты из какой-то похожей на войлок тряпки, снаружи черной, относительно плотной и гладкой, а изнутри — серой и мягкой. Комиссионку навещали недавно, более того, знакомый директор был «заряжен» сразу отложить подходящую пару, как только ее