Дмитрий Щёкин - Страна городов
Мне в поля счастливой охоты не хотелось, как самому, так и отправлять туда моих учеников никакого резону не было. Поэтому пассивная защита, скрывающая от возможных стрелков возможные цели - наши тушки, мне показалась вполне себе полезным девайсом. Неожиданно выяснился факт того, что при попутном ветре защита эта еще и добавляет хода нашему плоту, что вообще есть хорошо и положительно. Мы погрузили на плот пустые корзино-подобия, закрепили их, взяли несколько рыб, приготовленных с вечера девчатами, и не откладывая в долгий ящик, двинули в составе команды из пятерых, выбранных по жребию, к противоположному берегу. Ветер дул благоприятный, и нас тащило к противоположному берегу, потихоньку приближая к нему, при этом давая возможность хорошенько все рассмотреть. Мы двигались направо от острова, по направлению к речке, которую когда-нибудь, назовут Бобровкой, в сторону Угольного ручья. Заплыв в небольшой залив, огляделись. Опасности не наблюдалось, но лучше было перебдеть, чем кусать потом локти, как говорится. Стояла та особая летняя тишина, когда все вокруг вроде бы наполнено звуками, а прислушаешься - все они сливаются в тишину, Тишину именно с большой буквы, пение птиц, легкий ветерок в кронах, шелест листьев в кронах, жаркое марево над водой - и тишина, расплавленная, разлитая в воздухе. Был полдень - все замерло до вечера, когда спадет жара, пойдут на свои поляны травоядные лоси и олени, за ними на след выйдут хищные звери, рыба станет бить и всплескивать поверху водяного зеркала... а сейчас была именно первобытная тишина. Нас тихо выносило к устью Бобровки, уже доносился шум речки по камням переката перед устьем и приближался небольшой галечный пляж, где я хотел покопаться в образцах, с хорошей перспективой найти пусть небольшие, но выносы рудных пород.
Находясь в центре богатейшей рудной кладовой, нельзя не найти чего-нибудь полезное.
Однако судьба нам послала недурной подарок. Мы слегка расслабились, наслаждаясь тишиной и покоем. Все молчали - разморенным жарой и греблей даже говорить было лень. Вдруг с шумом и треском ветвей с некрутого берега вывалился некрупный северный олень, двух - трех лет, бросился в воду, и не видя людей за плетением наших щитов, поплыл прямо к плоту. Все притихли. Я поудобнее перехватил дубину, и ожидая когда испуганное животное подплывет поближе, тем не менее, внимательно наблюдал за берегом - ведь что то испугало животное. Причина испуга выяснилась быстро - на берег вынеслась пара крупных волков. Один из них, скорее всего самец, он был, покрупней, сразу бросился в воду, видимо рассчитывая догнать травоядное в воде. Я, дождавшись, когда копытное подплывет поближе, метнул копье, вложив в него.... Да нет, не "всю силу", как любят выражаться некоторые, описывая подобные охотничьи эпизоды, а "все желание отведать мясца", которого не видал много дней - с момента переноса, то есть.
Если рассказчик повествует о своих охотничьих подвигах, то далее он сообщает слушателю, что "копие" пробило, де, насквозь тушу, ну и так далее по теме. Куда уж мне. Копье просто удачно попало, вонзилось на полнаконечника, и задержало самца на недолгий срок. Уже уставшее животное было неспособно сопротивляться и сразу стало тонуть. Разумеется, экипаж нашего плота подобного допустить не мог, бросившись выручать неожиданный трофей. Волчара, увидев, что на месте событий стало слишком людно, решил уступить и не доводя дело до греха, повернул, вылез на берег, и потрусил через галечник к подруге, а потом вместе с ней удалился в лес с видом: "не больно то и хотелось, но встретьтесь мне в лесу поодиночке...".
Мы затащили оленя на плот и, благо уже было не очень глубоко, шестами и веслами подогнали плот к берегу. На берегу произошел наш первый в жизни опыт ошкуривания оленя. Олень расставаться со шкурой не хотел, даже будучи покойником. Инструменты оставляли желать лучшего, но Егор взамен затупившихся тут же скалывал новые ножи скребки, и под усилиями пятерых атлантов шубу сняли и очистили от мездры. Шуба была в дырках от оводов, сами личинки мы по - быстрому повырезали вместе с мясом из тех мест, где они обитали в олене, мясо, внутренности и шкуру погрузили на плот, и занялись геологическими изысканиями. Россыпь почти оправдала мои надежды. Было даже немного самородной меди, много кусочков малахита, подозрительные бурые тяжелые куски, напоминающие железняк (сложили в отдельные корзины). Не нашли только оловянной руды и соли ну да не все же мед - и ложками!
Довольные, уже в ночь отправились домой - ориентируясь на костер, за пару часов догребли до лагеря, закинули добытое мясо на дерево - от мелких хищников, и свалились спать.
На следующие дни, пользуясь попутным ветром, исследовали весь берег озера. Спасибо Елке - она нашла таки небольшое количество касситерита - оловянной руды, то же в малых количествах, но нам хватит на первое время с лихвой, в верховьях речки Крутая. Этот небольшой запас здорово выручил нас при производстве бронзы.
Лето, стоящее вокруг, немного отличалось от привычного южноуральского. Погода была более влажной, чем привычная для этого времени в нашем измерении. Немного - но отличалась флора, было больше широколиственных деревьев, много орешника, встречался клен, бездна самых разных ягод от малины до шиповника - со сладким соком, из которого наши девочки сразу приспособились делать сладкий сироп. Немного необычный вкус, напоминающий патоку, но не неприятный - и это уже хорошо.
Золотой пляж оправдал свое название - помимо золотого цвета песка, на нем встречались самые настоящие самородки. Но специально золота мы не добывали - медь и бронза были нужнее гораздо.
Непуганые животные дали возможность обеспечить достойное питание нашей команде. Лучшими охотниками показали себя Сема Серегин и Сережа Степин. Редкий день, как только сделали приличные луки и стрелы с каменными наконечниками, оставлял их без добычи. Основной добычей были косули. Попадалась и боровая дичь - глухарь и тетерев. Эти сторожкие в наше время птицы, подпускали к себе здесь человека на бросок камня. А уж на выстрел из лука - и говорить не приходится.
Луки изготовили простейшие - подобие английского лонгбоу, изготовленного из ствола рябины, с тетивой, тщательно сплетенной "в косичку" из волокон крапивы и льняной - из остатков одежды. На изготовление орудия уходило с полчаса, за исключением тетивы - ее плести было долго, но опыты с изготовлением рыбьего клея давали оптимистический результат - скоро мы сможем делать серьезные клееные луки, тем более, что молодая поросль тиса имелась в достатке, когда наладится технология, можно будет без вреда изъять некоторое количество древесины.