Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

Лежащий заплакал совершенно по-детски. Начал умолять: диты мали (дети маленькие) у него. А всего минуты три назад упивался всевластием над безответными и беззащитными.

За общей суетой едва не забыли Шныря, ожидавшего в УАЗе, случайно не схлопотавшего пулю и попытавшегося улизнуть под шумок. Один из УРовцев приволок его к Громову, Воронову и Ловкнису за шкирку, словно нашкодившего кота.

— Ты совсем берега со страху потерял? — накинулся на него Леонид. — Мы — твоё единственное спасение! А если хочешь бежать — беги. Но весь УВД Ровенской области, включая райотделы, да и вообще вся Украина узнают, что ты, сокол ясный, навёл нас, московскую группу, на своих подельников, и 9 ментов твоими усилиями и нашими патронами встретились с Создателем. Сколько ты проживёшь? А нисколько. Тебя отловят, сунут в камеру с законниками и шепнут — ссученный. Сокамерники сначала опустят, а потом… Что говорить, сидел — сам знаешь.

Он как стоял, там и сел на корточки, закрыв лицо татуированными руками.

— Иванов! Выделяй кого-то из своих, кто у нас не идёт свидетелем. Пусть допросит этого гражданина. Во всех подробностях. Айварс пока занят.

В группе нашёлся обладающий медицинскими познаниями на уровне фельдшера. Он срезал штанину майору, прижал тампоны к ране.

— Пуля прошла навылет. Рану я прочищу, но нужен наркоз, пуля занесла ткань в раневой канал, будет жуткая боль. Не прочистить — гангрена. Там ещё осколки кости. А потом надо в больницу, иначе ногу придётся ампутировать выше колена. Нормально сгибаться точно не будет.

— Сколько у меня времени на самые неотложные вопросы?

— Пять минут хватит?

— Более чем.

Раненый лежал навзничь на столе, как раз за которым четверть часа назад угрожал убийством всем, приехавшим из Москвы. Получивший обезболивающий укол, он вполне мог говорить.

— От того, как вы быстро и чётко ответите мне, зависит наше старание скорей вас отвезти в больницу. Или можем обождать, не спешить. У нас тут много дел. Надо ещё за копальщиками на ту площадку прокатиться.

— Нет… Нет-нет, в больницу… Даже если в тюрьму, нога-то нужна. Я не хотел никого убивать! Просто надеялся испугать…

— А у нас имеется магнитофонная запись разговоров между собой сотрудников вашего РОВД, и там чётко слышно: товарищ майор Подгребенник приказал ликвидировать всех и трупы утопить в болоте. Они все мертвы, мы стреляли, чтоб уж наверняка, никто не возразит и не опровергнет. Поэтому жалкие оправдания — не самые убедительные ни для нас, ни для суда. Первое: кто над вами стоит, кто координирует добычу янтаря?

— Никто… Мы с соседями-коллегами встречаемся, решаем за цены и условия.

— Фамилии и должности коллег?

Он продиктовал.

— Осталась минута запрошенного вами времени, — напомнил фельдшер.

— Кто скупает у вас янтарь?

— Максим Рабинович из Ровно. Его все знают. Их семья держит главный ювелирный магазин в городе…

Громов выключил запись.

— Хорошо. Коли и оказывай помощь. Пусть живёт и хромает на своих двоих, — потом добавил больше для Леонида, слушавшего у дверей: — Мог в мякоть ему стрельнуть, меньше бы возни врачам!

— В бедре крупные сосуды есть, заденешь — моментом истечёт кровью. Ладно, Сергей Михайлович, в следующий раз стреляю в жопу. Как скажете.

Ночь в который раз обещала быть длинной. Громов распорядился запротоколировать и собрать все вещдоки своими силами. К районной милиции обратиться не получится, около половины её и так здесь — двое в наручниках, остальные без признаков жизни.

Из вещдоков особенно запомнился немецкий автомат «штурмгевер», первая в мире серийная штурмовая винтовка классического типа под укороченный винтовочный патрон. В 1944-м году, когда немцев вышибали из Украины, таких автоматов в Вермахте было мало. Но вот нашёлся же, сохранился, и боеприпасы к нему имелись.

Всё остальное оружие милиционеров было табельное — пистолеты Макарова, хоть в РОВД наверняка пара «калашей» найдётся. Кто же знал, что «геологи» набрали с собой автоматов на стрелковое отделение?

Под утро остановили на дороге бортовой грузовик, приказали водителю завернуть в лес и забросали кузов трупами. Предыдущая экспедиция в Украину обернулась одним милицейским и одним прокурорским жмуром, тут уже сразу девятка. Не мелочились. А ещё только начали!

16.

Около шести утра председатель райисполкома был разбужен лаем собаки и грохотом ударов в калитку. Громов больше не играл в геолога и сразу сунул удостоверение под нос.

Известие, что 11 милиционеров из РОВД во главе с заместителем начальника пытались расстрелять оперативно-следственную группу из Москвы, в результате 9 мертвы, сам Остап Подгребенник тяжело ранен и доставлен в больницу, моментально стряхнуло с председателя остатки сна. Мужик он был немолодой, тёртый, ещё с довоенной закваской.

— Вашу мать… Неужто опять?

— Что «опять»? — не понял Громов.

— Вы не знаете, что здесь было в 50-е годы. Облавы на лесных партизан. Здесь и, куда чаще, дальше на запад. Как привезут трупы да задержанных, едва не восстание. Плач, вой. Москаляку на гиляку! (на виселицу). Думал — всё. В 60-е ни разу не повторилось. И вот…

— Бандеровцев ваши уважали. Ментов не любят повсеместно, — «утешил» Леонид.

— Всё равно. Звоню в УВД области. Потом прокурору и начальнику милиции района. Тьфу, начальник милиции у Подгребенника, как назло, его сына крестил…

Вот такое коммунистическое сознание у руководящих работников — сына крестить в церкви, приучать к «опиуму для народа» с младенчества и привлекать на богоугодное дело ближайшее начальство. Это для Леонида, привыкшего, что РПЦ стала едва ли государственным органом и в России, и в Беларуси после распада СССР, крещение не выглядело чем-то особым, выделяющимся. При социализме — ещё как! В Москве офицера такого ранга немедленно попёрли бы из партии и с должности, оставили ли бы в милиции — вопрос. Разве что дежурным в вытрезвителе. Здесь подобное в порядке вещей.

Массовых беспорядков у райотдела и морга городской больницы не случилось, люди собирались кучками, обсуждали, женщины рыдали, но и всё. Леонид оказался прав: большой популярности убиенные в народе не имели. Наверно, арест бригады «старателей» вызвал бы больший выхлоп возмущения, но Громов велел считать их свидетелями, наивно уверовавшими, что раскопки законные. Бедолаг, коротавших ночь в лесу, привёз грузовик, Айварс быстро заполнил протоколы допроса. Трое, кстати, подтвердили, что майор лично приезжал на «козле» к местам добычи контролировать процесс.

К обеду подтянулись областные — милиция и помощник