Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— Что, в домашнем сильно отличаюсь от себя на фото и в кино?

— Конечно. Там вы — картинка, вывеска. Не обижайтесь, в журнале скорее как витрина самой себя. Сейчас вижу живую очень красивую женщину и, клянусь, мне так даже больше по душе. Но! — он поднял предупреждающе ладонь. — Предлагаю меньше личных разговоров, например — кто как выглядит. Между охранником и охраняемым неприемлемы личные симпатии или антипатии. Защищать вас — просто работа, и если начну отвлекаться на мысль, что рядом со мной самая потрясающая женщина Советского Союза, то я очень плохой защитник.

Снова тот же смех, что и по телефону.

— Но вы только что сделали огромный шаг, чтобы стать плохим защитником. Давайте в кухню… О, у вас сзади пистолет за поясом! Настоящий?

— Нет, зажигалка. С магазином на 8 сигарет. Капля никотина убивает лошадь, мои сигареты рассчитаны убивать людей. Если правда интересно, в кармане запасной магазин, — он сделал страшные глаза и процитировал знаменитую фразу Бендера из «Двенадцати стульев»: — Вам я дам «парабеллум»!

— Зачем?

— Тогда не дам. Вы что-то намекали на чай?

Юлия Марковна принялась суетиться. Конечно, она совершенно не походила на домашнюю распустившуюся клушу. Пояс чрезвычайно эстетичного халата перетягивал талию до немыслимой осиной тонкости. Чулки в квартире не носила, не прикрытые халатом ступни и щиколотки были идеальны. Причёска мелкими кучеряшками лежала в художественном беспорядке, который ей шёл. Косметики на лице — минимум. Или считала нужным чуть краситься даже наедине с собой, или слегка мазнула до его прихода, охранник — в какой-то мере тоже мужчина.

— Давайте не терять времени, Юлия Марковна, хоть его много. Угрозы письменные или по телефону?

— Такие и такие… Чёрт, сразу настроение испортилось, — она быстренько раскурила новую сигарету. — Вы курите?

— Редко и мало. Но вы не обращайте внимания.

— На вас — сложно не обратить, и на угрозы тоже. Письма рвала, последние лишь остались. Покажу. Телефонные звонки… Требует от меня ночи любви. Или угрожает встретить. Как в «Бесприданнице» — так не доставайся же никому.

— Простите за нескромность. Но, как вы сами выразились, уже «достались» мужу. Он как…

— Досталась и не одному. Это не первый муж, но первый такой козёл… Не буду о нём. Живём порознь, видимся редко и только для того, чтобы поругаться. Мне причитается эта квартира… и всё. Уверена, что меня не приглашают на съёмки из-за его интриг. Вот — роль второго или даже третьего плана, ехать придётся в Смоленск, а что делать? В моём положении соглашаюсь на всё. Представляете, все последние фильмы — исключительно о войне, роли характерные, но где проявить женственность, спеть? Даже Володе Высоцкому спеть не дают! А мы так с ним смотрелись… Поэтому трудно. Иногда думаю, что преследующий меня маньяк — вдруг он обеспеченный, я зря, дура, отказываюсь?

Тут уже Леонид засмеялся.

— Поймаем, и я проверю его сберкнижку. Письма покажите сейчас. Ну, как попьём чай. Этот ненормальный трезвонит каждый день?

— Нет. Когда как. Если бы каждый, вообще не снимала бы трубку.

Она налила ему чай, дала какое-то засохшее печенье. Похоже, без съёмок в самом деле не жировала.

— У вас с соседями нормальные отношения?

— Почти никаких. Напротив — заносчивая старая курица, вдова-генеральша. Рядом… — кинозвезда дала всей лестничной площадке уничижительные характеристики, удостоился сдержанной похвалы лишь старичок этажом ниже, галантный и предупредительный, но глуховатый.

— Он обычно дома?

— Думаю, практически всегда. Еду ему приносит внучка. Прописана у него. Ждёт жилплощадь.

Похоже, женщина за свои 34 года испытала немало разочарований, коль подобным образом судит обо всех. Не забота о дедушке, а шакалье ожидание смерти.

— Я буду должен сходить к нему — познакомиться. Юлия Марковна, вы — выдающаяся актриса. Когда вас наберёт маньяк, можете сменить гнев на милость и устроить ему долгую мурлыкающую беседу? Я метнусь к дедунчику, наберу куда нужно с его телефона, и мы установим, кто вас терроризирует. Проверим на совпадение писем с угрозами с теми, что найдём у мерзавца.

— Его посадите? — в голосе грукнул металл. Скорее всего — чугун.

— Вряд ли. Он же не реализовал угрозу. По закону всего лишь мелкое хулиганство, 15 суток административного ареста. Но есть возможность устроить, чтоб эти сутки он запомнил очень надолго и содрогался от одной мысли трезвонить вам.

— Спасибо!

— Увы, пока не за что.

Леонид допил чай и отставил чашку — из дорогого фарфора, но со сколотым краем. У Курочкиной, похоже, всё так — роскошь вперемешку с нищетой.

— Вы собираетесь охранять меня круглые сутки?

— Щекотливый вопрос. Ещё часа полтора назад я даже не предполагал о новом задании, присутствовал на коллегии прокуратуры. Потому и в форме.

— Она вам идёт.

— Спасибо. Но в ней неудобно. Привлекает внимание больше, чем клоунский парик. Я служу в особом подразделении прокуратуры, оттого нам в виде исключения положен пистолет. До прокуратуры начинал в милиции, в уголовном розыске…

— Как интересно!

— Не всегда. Чаще противно и опасно. Так вот, наши спохватились, что Юлию Марковну надо взять под крыло сию минуту. Или сей же час. Я попался на глаза. Признаюсь, с собой нет даже зубной щётки! Потом попрошу товарищей, чтоб подвезли гражданку и мыльно-рыльное. Если вас в театр будет сопровождать прокурор…

— То вся труппа начнёт полниться слухами, что Курочкину, наконец, арестовали, стерву эдакую, и её выпускают только на спектакль — под конвоем! Завтра дают «Целуй меня, Кэт» в Театре-Студии киноактёра, играю Бьянку.

— Хорошо. Переоденусь и проконвоирую. Да хоть в наручниках. А теперь — выделяйте мне угол и забывайте о моём существовании. Я всплыву на горизонте только при звонке по телефону или в дверь. Ещё когда выйдем на улицу. Пока что иду знакомиться с вашим пожилым соседом.

Несмотря на фривольные намёки Каракозова на сексуально буйный характер звезды, ночь прошла спокойно, Леонид отлично выспался на широком диване в отдельном кабинете, некогда принадлежавшем мужу охраняемой. А за завтраком — всего лишь кофе и одна печенька, вот откуда талия 48 сантиметров — раздался телефонный звонок.

— Я вся в раздумьях… Быть может, откликнуться на ваш призыв и всё же встретиться? Но только в людном месте. Я посмотрю на вас, вы на меня — не в кино и не в