Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф
— Подержи цветы, я их шугану, — попросил Леонид.
— Можешь выбросить в ближайшую мусорку. В гостиницу всё равно не повезём. Зачем нам реклама, что левачили?
Актриса сама отшила троицу навязавшихся, надо думать — тактично. Издали одарила их воздушным поцелуем и застучала каблучками к «волге», не дожидаясь штатных сопровождающих.
— У вас с ней серьёзно? — спросил Гафт.
— Не знаю. Сугубо её инициатива, — признался Леонид.
— Она намного старше!
— Не существенно. Но совсем из другого мира. Да и какая мы пара — я по командировкам, она по гастролям…
— А вот мы — из одного мира.
— Но ты же женат.
— Азохен вэй, как говорил мой дед Рувим. Это горе, а не брак. Да, супруга — умница, красавица. Звезда Дома мод, манекенщица. Мне половина Москвы завидовала. Но жить с ней невозможно! Постоянно тянет в дом какую-то живность. Котят, щенков. Суёшь ноги в тапки, а они обоссаны. Терпел… Больше не могу. И дело даже не в этих шерстяных чертях. В любой ситуации эти блохастые для неё дороже, чем я. Какой мужчина выдержит? Разводимся.
Юлия тем временем остановилась на краю тротуара, не доходя до «волги», закурила. Оба сопровождавших тоже замедлили шаг, и в этот момент около актрисы притормозил мотоцикл с коляской.
В поздних осенних сумерках цвет его плохо различался. Водитель был в штатском плаще и в белом шлеме. Он, не заглушая мотор, слез с седла и потопал к Курочкиной с предложением «покатаемся, красавица», продолжение текста Леонид не услышал. Цветы упали на асфальт, несколько дальше грохнулся ничком мотоциклетный обольститель с заломленными за спину руками, скованными наручниками. Всё произошло буквально за 3–4 секунды, Юлия даже не успела испугаться.
Зато байкер перепугался, особенно когда ствол «макарыча» упёрся ему в ноздрю.
— Встаём без глупостей. Садишься в коляску. Едем в милицию. При сопротивлении получаешь в печень. При попытке бежать — пулю в башку, — сидя верхом на задержанном, Леонид обернулся к Гафту: — Валентин! Держи ключи от машины. Отвези Юлю в гостиницу, и пусть не выходит до моего возвращения.
Он поднял задержанного и усадил в мотоцикл. Курочкина несмело приблизилась.
— Это — он?
— Разберёмся. Будь осторожнее. Я не смогу тебя защитить в ближайшие часы.
Водитель, ставший пассажиром, немного пришёл в себя и начал канючить: отпустите, я ни в чём не виноват, но Леонида не разжалобил.
Из УВД недотёпу отпустили после полуночи — на поруки жене. И мотоцикл оказался тёмно-серым, и сам персонаж отсутствовал в Смоленске около полугода, то есть имел алиби на три эпизода из четырёх. А что снимал подружку прямо на улице, уповая на крутость своего транспортного средства, то за это ему воздаст родная супруга, в дежурке мотоциклисту смотрели вслед с сочувствием.
Айварс, примчавшийся в УВД после звонка в гостиницу, тоже составил впечатление, что этот поклонник Курочкиной — не их клиент.
— Но ты — молодец. А мы ещё больше молодцы, выяснили, что у Гончаренко имеется любовница. Всего 18 лет, смазливая. То есть послед-дний эпизод, похоже, произошёл по личным мотивам.
— А маньяк спустя 4 месяца после третьего убийства как раз ищет новую жертву. И его колбасит как оборотня в полнолуние.
— Так и есть, — хмуро согласился латыш. — Поэтому скорее двигаем в гостиницу. Я не лезу в личное… Но лучше спи в номере Кур-рочкиной. В постели с ней или рядом на коврике.
Если только удобным случаем не воспользовался Валентин, прокомментировал про себя Леонид. Юлия Марковна на нервах, растеряна. С её импульсивностью и прущим через край либидо можно ожидать всё, что угодно.
В самом деле ревновал? В какой-то мере — да. Любой мужчина немного собственник. Или много.
Она открыла дверь номера после долгого стука, Леонид втолкнулся внутрь номера без приглашения. Обнаружил — соперника не было либо тот уже ушёл.
— Прости, что врываюсь в середине ночи, надо срочно поговорить. У нас имеются подозрения, что троих из четырёх убитых женщин похитил и изнасиловал водитель мотоцикла с коляской. Причём мотоцикл был тёмно-синего цвета, такие использует милиция.
Он сел на край кровати, Юлия осталась на ногах.
— Так вот почему ты столь грубо на него бросился…
— Конечно! Боялся за тебя.
— Или просто выполнял задание.
— Ты сама превратила задание в нечто большее.
— Но теперь пугаюсь тебя сильней, чем смоленского маньяка, — она щёлкнула зажигалкой и закурила, даже не открыв окно. — Мужчина высокого роста, массивнее, мордатый, а ты его…
— Такая работа. Я не имею права выяснять, кто из нас лучше дерётся. Просто валю, цепляю наручники. А позднее уже разбираемся. Когда ты в безопасности. Будь я метров на 30 дальше, он мог запросто просто швырнуть тебя в коляску, дать газ и уехать. Стрелять вдогонку? С риском задеть пулей похищенную⁈ Ни за что.
По красивому лицу скатилась слеза. Юля глубоко затянулась дымом.
— До знакомства с тобой я понимала, что есть другой мир. Преступный, грязный. Но он был далёк от меня!
— Не правда. Тот московский козёл начал донимать гораздо раньше моего появления у тебя пороге. И, не забывай, именно я его вычислил — довольно быстро. Дай срок, и смоленского душителя найдём.
Она молчала с минуту.
— Встречаются люди, которые, как мне кажется, притягивают зло. Из моих прошлых такой однажды был… неважно кто.
— Я не притягиваю, а защищаю.
Актриса усмехнулась.
— Одно другого не исключает. Призвал зло и победил зло. Герой.
— То есть тебе рядом со мной более тревожно, чем под моей защитой?
— Наверно… Не знаю.
— Тогда давай так. Наши отношения ставим на паузу. Надеюсь, ты ко мне не привязалась так, как я к тебе. У нас в опергруппе состоит ещё шесть офицеров угрозыска. Все обучены не хуже меня. Завтра я прошу нашего старшего заменить твою охрану на кого-то из них.
— Валентин обещал меня опекать… — она затушила окурок и тоже села на кровать. Но максимально далеко.
— Он — хороший человек. Увы, не совладает с маньяком, особенно если подтвердится, что тот — сотрудник милиции. Так что без телохранителя мой шеф тебя не оставит. Я ухожу… — он поднялся. — Спасибо тебе за всё.
В глазах актрисы нарисовалось такое разочарование! Слишком легко мужчина от неё отказывается, не сделал даже попытки удержаться, несмотря на полупризнание про «привязанность».
Леонид подошёл вплотную, нагнулся и очень нежно, одними кончиками губ, поцеловал её в губы. Все инстинкты кричали: прояви