Александр Чернов - Одиссея Варяга

Через пяток минут на мостик прибежал запыхавшийся и закопченный старший офицер.

– С левого борта оба аппарата готовы к стрельбе. С правого… Там аппаратов больше нет. Вернее, тот, что в кают-компании, еще можно было бы починить, ему только осколками досталось. Были бы запчасти и время. А тот, что в церкви стоял, разнесло прямым попаданием вместе с расчетом. Влепили в момент расхождения, на три минуты бы раньше, пока мина была в аппарате, и правого борта у нас бы тоже не было. Хорошо, что успели выпустить. Носовой должны перезарядить через полчаса, а кормовой… Это просто балласт получается.

– Вениамин Васильевич, рад, что вы живы и вроде даже здоровы. В отличие от меня, болезного. Можете кратенько рассказать, что у нас с повреждениями, пока есть свободная минутка?

– За минутку боюсь не уложиться. Итак. Потери в людях. Мичман Шиллинг, убит наш Александр. Прямо у орудия. Младший механик Сергей Зорин убит. Не повезло, находился у двери той самой угольной ямы, где снаряд взорвался. Даже непонятно, чем его – то ли осколком, то ли куском угля… Лекарь Меркушев с "Корейца" убит. Бедняга буквально на секунду из лазарета высунулся, санитарам помочь – тут его осколком и достало. Нижних чинов убито не менее сорока. Ранены вы, мичман Лобода тяжело, мичман Эйлер легко, слава Богу, в сорочке родился, осколок отрикошетил от нательного креста! Кому расскажи, не поверят, вот уж божий любимчик… Трюмный механик Солдатов что-то на ходу пытался чинить, его немного приложило о раскаленный котел, когда от взрыва на корме крейсер рыскнул, но с поста он уходить отказался, значит, легко. Еще один артиллерист, они-то все это время на верхней палубе, граф Нирод, тоже не сильно, в руку навылет. Ему, правда, еще лицо песком из мешков, что вокруг дальномера лежали, отполировало, но все одно – счастливчик. От тех мешков одни лохмотья остались, не будь их и прочей вашей блиндировочной импровизации, от него и расчетов орудий никто бы в строю не остался.

Из нижних чинов в лазарете раненных под полтинник, в строю как бы не в полтора раза больше. Кто из них из нашей команды, кто с "Корейца", "Севастополя" или "Сунгари", разберемся завтра. Артиллерия – не подлежат ремонту три шестидюймовки, пять трехдюймовок, 47-мм на гротмарсе и одна из пушек Барановского. Есть шанс отремонтировать две шестидюймовки и одну трехдюймовку, но это не сегодня и даже не завтра. Надо пару дней. Расход снарядов – больше половины шестидюймовых и с треть трехдюймовых. Минные аппараты. Правый борт, один вдребезги, второй можно попытаться восстановить, но тут так на так. Носовой вроде должен работать, хотя и задело его осколками. Выстрелим, узнаем. Мин выпустили пять штук.

– А если он все же неисправен, то выстрелим и потонем. Вы оптимист, батенька, как я погляжу! Что еще нам супостат угробил?

– Кто-нибудь, дайте воды для начала, в горле пересохло… Спасибо. Носовая труба – вообще не понимаю, почему еще держится! По всем законам должна быть за бортом, и еще пол мостика могла бы снести попутно. Но стоит, зараза такая упорная. Теперь ее или чинить, или валить надо завтра. А то малейшей качки ей не вынести. Да, соответственно, тяга в носовой кочегарке практически нулевая. Хорошо хоть, что в проекте заложено почти полуторное резервирование по парообразованию… Остальные трубы в осколочных дырках, но это поутру быстренько жестью залатаем. То же с вентиляторами – решето…

Ход пока держим двадцать один узел, еще пару часов Лейков обещал продержаться. Потом придется снизить до восемнадцати-девятнадцати. Затоплены три угольные ямы. Пожары потушили все, но кают-компании и вашего салона больше нет. Одни головешки. То же самое можно сказать про кладовую провизии. Прямое попадание с последующим пожаром. Не знаю, что там баталеры нам завтра на завтрак наскребут, но если после еды на зубах будет скрипеть сажа, а то и осколки, не удивляйтесь. В общем, до Артура дотянем, а там на ремонт как минимум на месяц. Причем желательно в доке… Все же в корпусе дырок нам наделали.

– А теперь плохие новости господа, в Артур…

– Есть!

Донесшийся с левого крыла мостика азартный возглас Зарубаева перебил ответ Руднева.

– Что есть, Сергей Валериянович?

– Простите великодушно, просто так как "Чихайя" огня не прекратила, я, как Вы и приказали, ей под хвост еще пару снарядиков вкатил, простите, что перебил.33

– Все бы Вам, Сергей Валерианович, маленьких обижать. Ну, не смотрите на меня так. Шучу, шучу. И вообще, лежачих и сидячих раненых не бьют.

Итак, господа, в Артур мы не идем, между нами и крепостью весь японский флот. Во Владивосток пройти можно, но он сейчас еще замерз. Будем там болтаться, ожидаючи пока "Надежный" канал пробьет, могут и подловить. Можно, конечно, забежать в Шанхай, или к немцам в Циндао, подлататься слегка, отбункероваться, снестись через них с командованием и дальше, что прикажут, но… Теперь самое интересное.

Сейчас в Японию из Италии перегоняют два новейших броненосных крейсера, тип "Гарибальди". Ну, я думаю, вы в курсе. Причем экипажей на них сотни три на двоих, и японцы только в машинной команде. Остальное – итальянцы с английскими офицерами. Не надо у меня спрашивать, откуда я это знаю, Вениамин Васильевич, не надо. Как говаривал мой батюшка – не задавай мне, сынку, неудобных вопросов, не получишь уклончивых ответов.

– Ну, не надо так не надо. После затеи с койками поверю на слово. Может, вы и график их движения знаете, Всеволод Федорович? После истории с японскими взрывателями не удивлюсь.

– Нет, я не всесведущ, к сожалению. Но вот то, что прибытие в Йокосуку запланировано на четырнадцатое февраля, а намедни они прошли Малаккским проливом, мне птичка донесла. А сейчас наша задача-минимум – утопить того неудачника-транспортника, что от нас пытается оторваться чуть мористее. Обойдите его справа в паре кабельтовых, всадите обе торпеды, а то одной может не хватить. Он, зараза, здоровый похоже, тонн так в семь тысяч на глаз потянет, и потом в открытое море. Там идем в обход Японии и ждем гарибальдийцев.

– А уголь? А ремонт? А как топить два броненосных крейсера по восемь тысяч тонн? А есть что будем целый месяц? А раненых куда девать?

Град вопросов посыпался со всех сторон, штурмана, старший офицер, главарт и даже лекарь хором пытались перекричать друг друга. Но в отличие от предыдущего совещания в кают-компании, теперь в вопросы задавались не с интонацией "простите, но это невозможно", а скорее "и каким же образом мы это сделаем?". Теперь за Рудневым команда и главное, офицеры, готовы были идти хоть в преддверие ада.

– Господа, вы знаете, как можно съесть слона?

– Простите, но при чем здесь это, Всеволод Федорович?