Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

Ворошилов посмотрел на Ягоду.

— В части без наркомата обороны никто не войдёт.

— Если связь ведёт в часть, мои сотрудники войдут по постановлению, — сказал Ягода.

Ворошилов поднялся.

— Сначала придёшь ко мне.

— Сядь, Клим, — сказал Орлов. — По армии отдельный порядок. Фамилию и материал Ягода показывает тебе и мне. Общих списков командиров не будет.

Ворошилов сел. Ягода попросил занести оговорку в решение и получил согласие.

Каганович открыл свой экземпляр.

— Тогда по гражданским. Обком даёт фамилию бывшего оппозиционера. НКВД проверяет и при необходимости задерживает. Что здесь непонятного?

— «При необходимости» подпишет любое число, — ответил Молотов. — Нужны основания.

Ягода повернулся к нему.

— Оперативная необходимость возникает раньше доказательства. Человек покупает билет, встречается со связным, жжёт документы. Если начальник управления будет ждать Москву, я привезу вам пустую квартиру.

— Перечисли случаи, когда берёшь сразу, — сказал Орлов.

Ягода назвал попытку бегства, оружие, уничтожение материалов, подготовку нелегального перехода и подтверждённую встречу с фигурантом после убийства. Молотов потребовал убрать «подозрительное поведение». Каганович вернул агентурную разработку бывших группировок. Орджоникидзе настоял, что старая партийная характеристика не может быть единственным основанием для снятия с работы или ареста.

Поскрёбышев записывал решение по пунктам. После каждой формулировки называл исполнителя и срок доклада. На полях появились три адресата: обкомы, областные управления НКВД и прокуратура.

В дверь постучал сотрудник связи. Он передал Поскрёбышеву телеграмму из Западной области. Секретарь прочитал верхнюю строку и положил лист перед Орловым.

Одиннадцать человек были задержаны ночью. У всех одно основание: возможная причастность к террористической среде. Команду дали начальник областного управления и секретарь обкома. В конце стояла просьба утвердить дальнейшее содержание.

— Как они узнали проект? — спросил Орлов.

Ягода протянул руку за телеграммой.

— По ведомственной линии могло пройти требование подготовить сведения.

— Сведения или задержания?

— Задержаний я не разрешал.

Каганович прочитал список через плечо Орлова.

— Беляев. Бывший троцкист. В двадцать восьмом исключали.

— Где связь с Ленинградом?

— Её проверят.

— Уже проверяют в камере.

Орлов велел соединить с областным управлением. Ягода возразил: начальника быстрее найдёт его секретариат.

— Звони отсюда.

Телефон поставили на край стола. Соединения ждали несколько минут. Каганович ходил от окна к двери. Ворошилов читал фамилии. Орджоникидзе нашёл в списке двух работников железной дороги и потребовал указать их должности.

Начальник областного управления ответил Ягоде официальным докладом. Нарком перебил после первой фразы.

— Кто дал команду брать?

Ответ слышал только Ягода. Он прижал трубку плотнее.

— Фамилию.

Снова выслушал.

— Текст из Москвы кто передал?

Ягода поднял глаза на Кагановича. Тот остановился у окна.

— Секретарь обкома сослался на разговор с аппаратом ЦК, — сказал нарком, закрыв микрофон ладонью.

— С кем? — спросил Орлов.

Ягода повторил вопрос в трубку. Начальник фамилию не знал: распоряжение пришло через помощника секретаря.

— Всех освободить, если к вечеру не предъявите индивидуального основания, — приказал Орлов. — Вещи вернуть. Объяснения о задержании сохранить. Беляев где?

Ягода спросил.

— Переводят в областной центр.

— Остановить машину.

На линии ответили, что машина вышла два часа назад и связи с ней нет.

— На каком посту должна отметиться?

Начальник назвал два районных пункта.

Орлов велел поднять оба и задержать конвой до приезда прокурора. Ягода передал приказ. Начальник области попросил письменное подтверждение.

— Получишь сегодня, — сказал Ягода. — Пока исполняй мой приказ.

Он положил трубку.

Каганович вернулся к столу.

— Одиннадцать фамилий не отменяют опасности.

— Они показывают, как прочитают твой пункт, — сказал Орджоникидзе.

— Мой пункт ещё не принят.

Молотов снял очки.

— Поэтому надо выяснить, кто его уже разослал.

Каганович потребовал отметить своё мнение: широкую проверку старой оппозиции считать необходимой. Орлов согласился с проверкой, отказавшись признавать всех бывших участников политической базой убийства. Ягода получил право вести агентурную разработку шире круга задержанных. Арест требовал индивидуального основания и доклада в Москву в течение суток. Старую принадлежность к оппозиции разрешили указывать только вместе с новым фактом.

Поскрёбышев прочитал решение вслух. Каганович поправил одну строку. Молотов потребовал назвать ведомство, принимающее суточные доклады. Ворошилов подтвердил отдельный порядок по армии. Орджоникидзе записал номера своих заводских телеграмм в приложение.

Ягода получил широкую проверку. Готовых списков на арест он не получил.

— Второй вопрос, — сказал Каганович. — Ускоренный порядок по террористическим делам.

Поскрёбышев принёс проект, оставленный Ягодой первого декабря. На нём не было подписи Орлова. Три пункта требовали ускорить следствие, не задерживать исполнение смертных приговоров из-за прошений о помиловании и исполнять высшую меру сразу после решения суда. Рядом лежала редакция с десятидневным сроком, вручением обвинения за сутки, судом без сторон и запретом кассации.

— Николаева взяли с оружием на месте, — сказал Ворошилов. — Его дело ясно.

— Тогда зачем ему этот порядок? — спросил Орлов.

— Чтобы не тянуть до весны.

— Обычный суд до весны не тянется.

Ягода открыл папку.

— Порядок нужен по соучастникам. Люди давят на свидетелей, согласуют ответы, убирают документы.

— Кого из соучастников установили?

— Следствие работает.

— Значит, десятидневный срок пойдёт по тем, кого ещё ищете.

Каганович ударил ладонью по столу.

— Кирова хоронят завтра. А мы спорим, сколько дней дать террористам на защиту.

Орлов посмотрел на Поскрёбышева.

— Вызовите Вышинского.

Заместитель прокурора вошёл через несколько минут. Проект ему подал Ягода.

— По убийце, задержанному на месте, десяти дней хватит, — сказал Вышинский. — По подготовке и соучастию следователь будет держаться за первые показания. Если свидетель откажется после суда, исправлять станет нечего.

— Предлагаете обычные сроки? — спросил Ягода.

— Предлагаю разделить совершённый акт и обвинение, построенное на чужих словах.

— Сколько на редакцию? — спросил Молотов.

— Сутки. НКВД, прокуратура и юстиция. Отдельно указать, какие доказательства нужны для соучастия.

Каганович заявил, что ждать не согласен. Ворошилов потребовал не задерживать дело Николаева. Орджоникидзе поддержал переработку. Молотов установил срок до следующего дня и предложил записать особое мнение Кагановича.

Ягода попросил приложить особое мнение НКВД. Орлов разрешил.

Решение приняли для опроса: проект вернуть на сутки, ускоренный порядок до новой редакции не вводить. По Николаеву следствие продолжать обычным порядком без задержки.

Каганович задержал свой экземпляр.

— Неделю, Иосиф. Если за неделю Ягода принесёт организацию, вернёмся к политической оценке.

— Если принесёт связь с убийством.

— Признания тебе опять будет мало?

— Одного признания Соколова мало уже сегодня.

Каганович сунул проект в папку.

— Хорошо. Через неделю.

Он вышел вместе с Ворошиловым. Орджоникидзе забрал телеграммы и пообещал к вечеру прислать фамилии директоров, которых начали снимать до решения. Молотов остался у окна.

Ягоду в коридоре ждал начальник секретариата. Нарком отвёл его к лестнице. Мимо прошёл Вышинский с проектом ускоренного порядка.

— Второй шифр из Ленинграда, — сказал сотрудник.

Ягода прочитал. Селиванов на повторном опросе утверждал, что после квартиры Лаптев звонил Дроздову, но назвал собеседника Яковом Сауловичем.

— Кто вёл опрос?

— Агранов.