Павел Судоплатов - попаданец из будущего - Вадим Владимирович Чинцов

Поначалу, в конце 1940-х, Югославия следовала советской модели: проводилась национализация промышленности. Однако в 1949 году была предпринята попытка коллективизации сельского хозяйства, которая встретила сопротивление крестьян и была свёрнута.

После разрыва со Сталиным Тито взял курс на «самоуправленческий социализм». В 1950 году был принят закон, вводивший выборность директоров рабочими советами. В 1951 году централизованное планирование было существенно ослаблено: предприятия получили самостоятельность в выборе торговых партнёров. В 1952 году было отменено директивное ценообразование на большинство товаров.

За государством оставалось централизованное распределение инвестиционных ресурсов. Доля инвестиций в ВВП была высокой — около 34 %, примерно соответствовала уровню СССР. Эта статья финансировалась за счет высоких налогов на предприятия. Частный бизнес дозволялся только мелкий — не более пяти наемных рабочих. Частными могли быть, например, такси или ресторан.

Тито, несмотря на уверения его соратников, которые считали, что приглашение в Москву является ловушкой, решил встретиться с Судоплатовым.

* * *

Я в ожидании прилета выуживал из памяти все, что знал о Югославии. В связи с угрозой вторжения Тито ликвидировал зависимость армии от советских военных поставок. Уже в 1949 году югославы начали выпускать собственный истребитель-бомбардировщик «Икарус S-49A», на который ставили сначала советские, а потом французские двигатели, а к середине 1950-х югославские заводы могли полностью обеспечивать армию стрелковым оружием, артиллерией и боеприпасами. Возводить ВПК Югославии помогали США — как деньгами, так и кадрами.

Вскоре в стране начались реформы, направленные на усиление роли рыночных отношений в экономике. Начали с самоуправления на предприятиях. В 1950 году был заведен порядок, когда директора выбирают рабочие, — но только из заранее предложенного им списка. Также рабочим разрешили устанавливать правила приема на работу, делить ту небольшую часть прибыли, которая оставалась на предприятии, между статьями «инвестиции» и «зарплата» и распределять установленный централизованно фонд заработной платы по категориям работников.

С 1952 года государственное планирование заменилось регулируемым рынком и горизонтальными связями между предприятиями. Иными словами, предприятия сами должны были искать себе партнеров.

В начале 1950-х в Югославии еще существовала карточная система. В 1952 году карточки отменили, зарплату стали выдавать деньгами. Были частично либерализированы (и повышены) цены. Они могли устанавливаться директивным путем из центра, местными органами власти, быть договорными, лимитными или свободными. В той или иной форме регулировалось до 80 % цен, под подобный контроль попадало примерно 65 % номенклатуры текстильной промышленности — казалось бы, идеального кандидата на либерализацию. Реформы коснулись и внешней торговли: около 5 % предприятий получили право свободно торговать с заграницей, но они не могли распоряжаться валютной выручкой. Было введено несколько курсов динара. Постепенно вводилось коммерческое право, которое содержало даже нормы, регулирующие банкротство предприятий.

Реформы предполагали смену ориентации с тяжелой промышленности на легкую, главными направлениями стали строительство жилья и повышение уровня жизни. Был, например, подписан договор с Fiat о создании в Югославии сборочного производства автомобилей. Заморозили несколько сотен строек промышленных объектов тяжелой промышленности.

Никакими паями рабочие не владели. Вся собственность на материальные и нематериальные активы компаний оставалась государственной. Это означало, что при увольнении рабочий терял права на все. Экономическая наука утверждает, что теоретически это ведет к недоинвестированию: работник предпочтет деньги сегодня, а не инвестиции и рост стоимости компании завтра. На практике это преодолевалось как раз тем, что государство само направляло на инвестиционные цели предварительно изъятую прибыль. Средства, остававшиеся у предприятий на капиталовложения, тратились неэффективно: под постоянной угрозой изъятия накопленных излишков они спускали деньги на что попало.

Эта модель дала краткосрочный эффект: в 1950-х и начале 1960-х годов наблюдался высокий экономический рост. Однако впоследствии возникли серьёзные проблемы: рост дифференциации в оплате труда, накопление внешнего долга и нерентабельность коллективных предприятий. В 1950 году было открыто около 7 тысяч крестьянских трудовых кооперативов, каждый из которых получил более двух гектаров земли. Попытки создать колхозы встретили ожесточенное сопротивление крестьян вплоть до восстаний. На крайние меры Тито не пошел, сельское хозяйство в результате осталось частным, однако надел не мог быть больше 10 гектаров. К тому же имелись серьезные ограничения по части механизации. В результате у крестьян не было почти никакой техники до второй половины 1960-х.

Югославская экономика показывала впечатляющий рост до конца 1970-х. С 1952-го по 1979-й ВВП увеличивался на 6 % в год, а потребление на душу населения — на 4,5 %. В 1956–1970 годах уровень жизни вырос втрое. Югославия превратилась в общество потребления.

Однако половинчатые и противоречивые реформы вели к накоплению дисбалансов. Так, в 1953–1960 годах торговый дефицит составлял 3 % ВВП. Ситуация улучшалась за счет трансфертов югославов, уехавших работать за рубеж. Например, $1,3 млрд в 1971-м и $2,1 млрд в 1972 году.

Во времена Тито разрешалось эмигрировать, а также свободно путешествовать. Всего на заработки за рубеж выехало более миллиона югославов, оттоку рабочей силы способствовала безработица. В 1960-е на рынок стало выходить поколение послевоенного беби-бума, но экономика не смогла абсорбировать такой объем рабочей силы. Безработица увеличилась с 6–9 % в 1960-х — начале 1970-х до 12–14 % к концу 1970-х. И если раньше она по большей части наблюдалась среди неквалифицированных рабочих в сельской местности, то теперь с безработицей близко познакомились квалифицированные кадры в городах, в том числе люди с университетским дипломом. В 1980 году в среднем по стране она составила 13,8 %, при этом в Словении — 1,4 %, Боснии и Герцеговине — 16,6 %, Косово — 39,4 %. К 1990 году безработица в Словении достигла 4,7 %, Боснии и Герцеговине — 20,6 %, в Косово немного снизилась, а еще через десять лет в Словении было 7 %, в Боснии и Герцеговине — 40,1 %.

Самоуправление на предприятиях создавало перекосы на рынке труда: рабочие на успешных предприятиях с высокой зарплатой противились приему рабочей силы с неблагополучных производств. Это привело к разрывам в оплате труда для одних и тех же профессий в разных отраслях, не характерным даже для западных стран. Соотношение оплаты труда работников одной и той же квалификации составляло 1,5 к 1 для самой богатой и самой бедной отрасли в 1950-х и 2,3 после реформы 1965 года, при том что стандартное соотношение в рыночной экономике примерно 1,6 к 1. Разброс оплаты труда внутри сектора также был велик: в 30 % отраслей он превышал 3 к 1, тогда как западным нормативом является 1,5 к 1.

Новые предприятия почти не открывались. Частник не мог этого делать по закону, а государство фокусировалось на развитии и поддержании того, что есть. Банкротства были теоретически возможны, но правительство поддерживало убыточные производства, оттягивая на них ресурсы. Считается, что в