Юрий Валин - Запах снега

— Я сейчас скончаюсь.

— Не обязательно. Можем поговорить. Здесь сидеть и висеть довольно скучно.

— Нам не о чем говорить с ворами и похитителями, — буркнул Легонький из-под завесы рубашки.

— Уверен? — мозолистый палец углежога подцепил несчастного за пояс с серебряной пряжкой.

— Разумные должны говорить друг с другом, — мужественно признал корред.

Проявив миролюбие, Лит поднял обоих на ветвь. Судя по тому, как пленные вцепились в ветвь, попытки бегства ожидать не приходилось. Высота не являлась стихией корредов.

Переговоры оказались делом непростым. Бух был прав — созданий, более склочных, чем красноглазые дарки, нужно было еще поискать. Пришлось выдержать целую бурю негодования и выслушать сотни обвинений.

— Послушайте, откуда нам было знать, что эта роща священная? — защищался Бух.

— Ты должен был знать! — вопил обнаглевший Легонький. — Человек, ладно. Они глупы и высокомерны, это все знают. Но бубахи раньше считались приличным племенем.

— Да никто никогда не слышал о вашей роще!

— А! Так мы должны были болтать о наших орехах на всех углах?! Оставьте ваши шпионские уловки.

— Мы здесь случайно.

— Они случайно! — завопили из собравшейся у сосны толпы. — Они случайно свернули с тракта, они случайно вынюхали нашу волшебную рощу. Вруны!

— Заткнитесь! — заорал Лит, не выдерживая бессмысленного шума и гама. — Курью ногу вам в…, хвосты подорванные, чтоб вам…

Толпа внизу примолкла. Бух и тот с опаской отодвинулся. На барках Лит научился изъясняться немного витиевато, но доходчиво.

— Я с тракта никуда не сворачивал, — объяснил Лит. — Я по реке шел. И с уважаемым бубахом познакомился только во время вашей глупой беготни.

— Лжешь! — осмелился возразить Легонький. — Вдоль реки люди не ходят. Неоткуда им ходить.

— Барки по реке ходят. Для их удобства поселки будут строить. Я место выбираю.

Внизу ахнули. Тяжеленький горестно пробормотал:

— Конец роще. Отпустить вас — вы других воров приведете. Не отпустить — поселок построят.

— Все можно решить, — многозначительно сказал Лит. — Думать нужно.

Думали в относительной тишине. Внизу бурно шушукались, временами переходя на взаимные оскорбления и тычки. Единства в рядах корредов не было.

Легонький и Тяжеленький, лишенные возможности обмениваться мнениями и пихаться, ерзали на ветви. Бух наблюдал за происходящим скептически.

Лит пересчитывал ногтем выщерблины на лезвии топора.

«— Ты собираешься их нагло обмануть.

— Почему нагло? Пусть убедятся сами. Строить деревню или водить сюда любителей редкостных лакомств я не собираюсь.

— Но ты ведь и не можешь построить деревню?

— Понятно, не могу. Это военная хитрость. Показать, что ты можешь многое, но не делаешь это по доброй воле. Герой в Книге так частенько поступал.

— Ты становишься наглым, углежог.»

Все трое дарков уставились на Лита. Бух неуверенно спросил:

— Ты колдовать собираешься?

Лит поморщился. Отвлекаться не хотелось. Топор, лежащий на коленях, и беседа с самим собой здорово успокаивали. Может, поэтому и голова стала ясной и умной.

— Вот что, сначала мы должны убедиться в искренности наших намерений. Собственно, таким мудрым существам как корреды особые доказательства не нужны. Вы ведь обладаете даром предвиденья?

— Бесспорно, господин… э-э, путешественник, — Тяжеленький приосанился. — Лучшего провидца, чем я не найти в лесах к западу от Тинтаджа.

— Это ты-то лучший?! — изумился Легонький. — Да тебе и в весну не заглянуть.

На рассвете Лит и Бух ускоренно шагали вдоль реки. Плечо углежога оттягивала сумка, набитая орехами. Половину добычи пришлось отдать мелочным корредам, — четверо добровольцев пересчитали орехи поштучно. Впрочем, Лит остался вполне доволен. Больше все равно не утащить, — ночью пожадничал, за что и был наказан.

— Не пойму, — задумчиво сказал Бух. — Для человеческого колдуна ты действовал удивительно примитивно. Поэтому они и попались. Корреды терпеть не могут чего-то сложного. Они же самые умные, и не стоит доказывать обратное. В общем, ты метко сработал. Что это было за заклинание?

— Я не колдовал. Не умею.

— Скромность делает тебе честь.

— Я не колдовал.

— Ты почти не колдовал, — уточнил бубах. — Там, на дереве, я все-таки уловил кое-что. Внизу, когда они начали спорить, было все чисто. А ты не промах, Лит. Так обмануть толпу корредов не каждый сможет.

— Я не обманывал. Все было честно. Каждый из них заглянул в будущее и убедился, что поселка здесь не будет.

— Несомненно. Самое замечательное, что они забыли, какого демона речь вообще зашла о поселке

— Они увлеклись.

— О, да! Такого шума и визга, должно быть и на рынке в Тинтадже не бывает. Теперь я точно знаю, как называется самое глупое племя королевства Ворона.

— Ты несправедлив. Мы должны признать, что они самые неутомимые прорицатели в королевстве.

— Еще бы! Главное, они сами в это свято верят.

К дороге вышли уже в сумерках. Пустынный лесной тракт тянулся на северо-запад. С неба снова моросил холодный дождь. Кленовые листья печально мокли в неглубоких лужах.

— Мне нужно торопиться, — озабоченно сказал Бух. — Постараюсь добраться до Фурки за два дня. Хорошо бы службу до холодов сыскать.

— Ты в Фурке был? Хороший город?

— Деревня, — раздраженно буркнул бубах. — Большая, правда, деревня. Я там восемь лет прожил, пока меня хозяин не попросил убраться. Не имею ни малейшего желания возвращаться.

— Что-то я не понял.

— Что тут понимать?! Мне нужно сказать пару слов одному дальнему родственничку. Он, видишь ли, был мне кое-что должен. Когда я собрался уходить из Фурки, этот крысоед мне тайну открыл. Оказывается вот здесь, почти рядом с дорогой, живет один корред.

— Один?!

— Так он сказал, — сумрачно подтвердил бубах. — Кто ж знал, что осенью они здесь целыми стадами собираются? Видишь ли, считается, что встретить одного корреда — это к удаче. В одиночку они трусоваты. Если изловчиться и поймать, можно попросить о небольшом одолжении. Показать ближайший клад, или еще что-то в таком роде.

— Я думал, ты за орехами ходил.

— Орехи? Вкусные, конечно, но мне не до орехов. Без службы плохо. Не знаю, как зиму протяну. Бродить по снегам — это не для бубаха. Нужно быстрее в Тинтадж перебираться.

— А чем Фурка плоха? В столице беспокойно.

Бубах фыркнул:

— Ты из какой глухомани вылез-то? В Тинтадже король порядок и закон еще соблюдает. А здесь совсем житья не стало. С хозяином-то мы неплохо ладили. Он без дела не сидел, я тем более. В хлев приятно войти, крыша свежая, весной переложили. Погреб… Ну, что там говорить. Хозяин со слезами просил — уходи пока не поздно. Обоих подвесят и дом сожгут. Понаехали с Кэкстона мудрецы безмозглые. Всё учат, на путь истинный наставляют. Кого сталью острой, кого железом каленым, кого петлей пеньковой. Трудолюбивые… — Бух сморщился. — У вас-то получше? Или тоже «крестовые» набежали?