Владимир Васильев - Грёзы о закате

       Сидя у лунки, Алесь вспоминал минувшую осень. Она выдалась благодатной во всех отношениях.

       Руда, выломленная тремя мощными взрывами, конечно, содержала пустую породу. Бригада Борислава разбивала куски руды и отделяла богатую породу, содержащую медь, а затем измельчала её для плавки в шахтных печах. Богатую руду под внимательным оком Алеся проплавляли в печах, получая в результате штейн, а затем вновь плавили в печи и получали чёрную медь. Алесь снимал пробу, опуская в расплав конец железного меча. Если на мече застывала тонкая плёнка чистой меди, он давал команду - и его бригада прекращала нагнетание воздуха мехами, выгребала горячий уголь, а затем, для ускорения остывания расплавленной меди, поливала медь водой. Остывший с поверхности и затвердевший кусок меди вытягивали кузнечными щипцами и тут же, пока медь ещё горячая, подвергали формовке ударами тяжёлого молота. Над всеми печами по схеме, придуманной Алесем, его бригада устанавливала отводящие системы для сернистых газов и их восстановления до элементарной серы.

       Так и работали изо дня в день, дыша ядовитыми газами, проникавшими сквозь увлажнённые повязки. Свеи из деревни и окрестных хуторов доставляли русам козье молоко и радостно улыбались: они впервые получали за него плату. Сульфидные и сернистые газы с мышьяком пока не доставляли им проблем. Глядя на их улыбающиеся лица, Алесь думал: "То ли ещё будет! Скоро сами или под руководством Кнута начнёте плавить медь. Тогда надышитесь газов".

       Уменьшавшиеся кучи богатой руды вызывали беспокойство и сомнения, и Алесь отправился на разведку. На склоне горы, принадлежавшем Агнарру-убийце, нашёл трещины, глубоко уходящие в глубь массива. За опустевшим хутором Агнарра не было ни единого селения, а потому Алесь заложил в расселину мощный заряд. Взрыв выломал изрядную часть скал, а куски породы обрушили крышу опустевшего дома. На образовавшемся участке металлург нашёл жилу с золотом. Драгоценный металл в жиле распределялся неравномерно, кустами или столбами. Поручив Страшиле, вникшим в тонкости дела, выплавку меди, и не раскрывая тайны, Алесь соорудил мастерскую на другом склоне горы и две недели выплавлял золото. Слитки драгоценного металла перенёс в мешках в большой дом и, уложив их под своим ложем, объявил, что в мешках образцы, надобные для будущих работ. "А говорили, что на Руси монет из золота не было в обращении. Скоро будут. Отольём и отчеканим" - с такими мыслями он вернулся к медеплавильным делам.

       Месяц спустя, оглядывая объёмы медных слитков, разделённых на четыре части, Страшила молвил: "Хватит, Алесь. Всю гору не переплавим. Не возьмут ладьи боле этой меди. Как уложим её на поддон да подтоварье, так и лишняя останется".

       - Хватит, Алесь! Иль ты собрался всю рыбу здесь выловить? - услышал князь голос Страшилы.

       Сгибаясь под ношей из связок крупных рыб, они вышли на берег, миновали ладьи и по протоптанной дорожке дошли до большого дома, где и сгрузили ношу на снег, рядом с кухней Кока. Кок взволнованно сообщил им о прибытии конунга Олафа Инглинга с десятком воинов. Все верхом. Прибывший конунг жаждет побить Кнута.

       Князья обежали вокруг дома и увидели спешенных ратников и конунга в шубе поверх доспеха. Конунг, скинув шубу, для вящей достоверности нацепил на обнажённую голову корону. Кнут и прибывший конунг орали друг на друга, и князьям стало ясно: без поединка не разойдутся.

       Из дома высыпал весь 'личный состав', и прибывшие воины смотрели на русских витязей исподлобья: перевес в численности был на стороне витязей.

       Страшила хотел было вмешаться, но Кнут зарычал:

       - Не лезь не в своё дело. Он пришёл мстить за отца. Тот конунг, что пал от моего меча на реке, был его отцом.

       Кнуту, облачённому в кольчугу, витязи принесли тяжёлый доспех, но Кнут отмахнулся от них. Алесь, вопреки своим принципам, протянул Кнуту свою саблю. У Кнута загорелся взор.

       - Только для этого боя, - сказал ему князь.

       Князь после завершения основных работ по выплавке металла время от времени проводил показательные бои и тренировки личного состава. Кнут с набранной им из местных парней дружиной рьяно участвовал в затеях князя и с завистью поглядывал на саблю Алеся.

       Со стороны деревни прибежали свеи в доспехах и встали рядом с витязями. Один из свеев притащил стяг, на синем фоне которого была вышита золотая корона. Кнут, вероятно, ждал прибытия дружины, вышколенной им за осенние и зимние месяцы, а потому долго выяснял отношения с конунгом и причины его неразумного поведения, распалив его до бешенства.

       Из-за дома потянуло дымком: на вертеле Кок готовил угощение для воинов - коптил хряка.

       Алесь, уверенный в победе Кнута, в первую минуту поединка понял, что ошибался. Противник Кнута легко двигался, отражал все удары Кнута и наносил свои. Вскоре эта лёгкость исчезла, движения соперников стали медлительными. На доспехах была видна кровь от ран. Поранив друг друга, они уже не перемещались, а только в тупой очерёдности отбивали удары. На Кнута всё-таки снизошло просветление - и он ткнул противника в грудь. Конунг, утверждавший, что он истинный Инглинг, охватил пронзившую его саблю рукой в латной перчатке и упал на снег. Возглас ликования раздался только из глоток дружинников Кнута.

       Страшила подошёл к ратникам поверженного Инглинга и протянул руку за короной. Ратник молча отдал её. Встав рядом с тяжело дышащим Кнутом, Олег Дукович громко молвил:

       - Корона по праву принадлежит Кнуту Инглингу. Все владения Олафа принадлежат Кнуту. Кнут Справедливый бил англов, саксов и готов. Кнут отныне Конунг Даларны и Восточных земель. Всех , кто с этим согласен - прошу на пир. После клятвы верности Кнуту. Кто не согласен, может уезжать. Чинить помех не будем, - обернувшись к конунгу, Страшила возложил ему на голову корону и добавил: - Скажи, Кнут, то же самое по-свейски.

       И тогда Кнут подозвал к себе знаменосца и произнёс длинную речь. Ратники поверженного конунга принесли ему клятву верности. Никто не пожелал уезжать прочь от вкусных и дразнящих запахов.

       Впрягшись в лямку, бывший студент тянул за собой волокушу, выбирая те участки, где ещё лежал снег. Бурлацкое дело, когда всей ватажкой тянули ладью по реке Далелвен, то по колено в воде, то по острым прибрежным камням, было куда тяжелее. Утром Алесь раскопал место залегания песка, и, на первый взгляд, песок по качеству показался лучше, чем тот материал, который он использовал из ближайшего карьера.