Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф
— Ладно. Пусть едут вдвоём… — донеслось, когда Леонид уже открыл дверь.
На самом деле, куда проще было бы, чтоб Айварс не согласился на встречу квартетом. И про подружку не стоило. А так предстоит странный спектакль с не до конца прописанными ролями. Если Лена проболталась миске, что уже бывала в Москве и, тем более, провела ночь на Новый год с Леонидом, у Айварса появится камень за пазухой размером с камень Сизифа.
С камнем или без, латыш провёл спокойную ночь. Воронов с операми — тоже, разбили её на вахты, дежурный бдил и раз в полчаса запускал двигатель, обогревая внутренний объём «буханки», назвать это салоном не повернулся бы язык даже у создателей сего ульяновского шедевра. В районе 8 утра Айварс вышел из подъезда, запустил мотор «ласточки», в эту ночь никому не приглянувшейся. Вызвал по рации экипаж УАЗика, Леонид выполз наружу, протирая глаза, и тормознул «волгу» как попутку.
— На Белорусский вокзал! За два рубля довезёшь, командир?
— Трёха — по утреннему тарифу.
На метро точно бы не успел к последнему поезду в сторону Минска, днём они не идут, зато вечером — масса, включая международные на Прагу и Вюнсдорф. Так далеко Леонид не собирался, его ждали в областном суде Смоленска потерпевшим по делу маньяка Микрашевича, которого при задержании подстрелил, а сам отделался треснувшим ребром.
Слушания начались с утра, к началу не успевал и давал показания, когда основные фигуранты уже были допрошены, отбивался от скользких и двусмысленных вопросов адвоката. По окончании заседания к нему подошёл Лесовой, прокурор области, лично поддерживающий обвинение в процессе.
— Вот так, Леонид Александрович, буксует наше правосудие. Вы знаете, что под суд он отдан всего по двум статьям — причинение вам менее тяжких телесных повреждений и похищение человека?
— А те три эпизода? Убийств с изнасилованиями?
— Стыдно сказать, все числятся раскрытыми, и трое по ним осуждённых опустившихся типов продолжают отбывать наказание. Против Микрашевича все доказательства косвенные и слабые, он напрочь отрицает причастность. Курочкину похитил — да, она не явилась в суд, зачитаны и приняты как доказательство её показания на следствии: мотоциклист обещал подвести до гостиницы, но не остановился, на большой скорости помчал дальше, угрожал смертью. Но доказательств будущего сексуального насилия не хватило. Вазелин и презервативы, имевшиеся при нём, он толкует как готовность к сексу по согласию. Не уговорил бы — отпустил, и что тут скажешь? Был бы ты милиционер, статья «сопротивление работнику милиции» и «посягательство на жизнь и здоровье работника милиции» позволили бы его упечь на червонец… Но прокуроры приравнены к простым гражданам. Нас можно калечить за мизерное наказание.
Леонид догадался, почему Лесовому запретили возбуждать производство по вновь открывшимся по первым трём эпизодам и предъявлять по ним обвинение Микрашевичу. Та же грёбаная статистика. Если снять обвинение с забулдыг, а в отношении маньяка-милиционера оно рассыплется в суде, то три эпизода вновь повиснут как нераскрытые. А так — раскрываемость 100-процентная, совсем в духе Жавнеровича.
— Сколько светит Микрашевичу?
— Не больше трёхи. Не судимый, в МВД характеризовался исключительно положительно. Жестоко пострадал — из-за пулевого ранения утратил половую функцию, на что особенно напирает его защитник, выставляя вас зверем.
— «Зверь» сожалеет лишь об одном — что не сделал контрольного выстрела. Как с делом Полины Тюркиной?
— В наилучшем виде! С учётом несудимости, положительных характеристик, беременности и «чистосердечного» раскаяния — 3 года условно за убийство по неосторожности. Гончаренко удержался в милиции, участковых радикально не хватает, отделался взысканием. Тюркина теперь требует, чтоб признал ребёнка и прописал к себе. Представляете наглость? Родит и немедленно помчится в суд с иском о признании отцовства. А также к начальнику РОВД — прессовать Гончаренко по служебной линии. Получит от ворот поворот, но нервы попортит. Ведьма!
«Увидеть Смоленск и умереть». Лучше не скажешь. Что же получат расхитители с «Кристалла»? Общественное порицание и передачу на поруки трудовому коллективу…
Мелькнули перед внутренним взором закрытые дела. Что Ленина нашли — ура-ура. Но, положа руку на сердце, лучше бы лежал в гробу в освящённой кладбищенской земле. Как-то более по-людски. В общем, блестящие победы прошлых месяцев, которыми гордился, что тут скрывать, вдруг несколько поблекли, растеряли значимость.
В поезд, идущий к Москве, Леонид сел с тяжким сердцем. После случившегося в Смоленске упрёки в применении табельного оружия на поражение воспринимались как насмешка. Да и не только Смоленск… Достаточно вспомнить эпизод, когда московские опера перестреляли продажных ментов в Ровенской области Украины, пытавшихся убить их самих. Руку на отсечение, задержи их живыми, областной суд выписал бы гадам самые символические сроки. Конечно, не может существовать в одном лице следователь, прокурор, суд и исполнитель приговора, иначе — здравствуй, 1937 год. Но что-то говорит: в СССР 1970 года слишком часто встречается противоположная крайность. Любопытно, сколько Калининский суд выпишет Мазину-старшему и двум молодым подонкам.
Не заезжая домой, Леонид с Белорусского вокзала сел на метро и сразу двинул в сторону Ботанического сада. Вроде бы в прокуратуре служба цивильная, рабочий день определяется Кодексом законов о труде, и на тебе…
УАЗик на этот раз поставили гораздо дальше, на расстоянии прямой видимости въезда во двор 5-этажки Айварса. Никакой «машины преследования», если вдруг придётся нагонять похитителей, группе не выделили, а «буханка», скажем мягко, не конкурент болиду Формулы-1. К ночи приморозило, по ощущениям — куда ниже десятки, мотор УАЗа тарахтел почти беспрерывно.
Где-то в третьем часу Леонид выбрался наружу, не по служебной надобности, а чисто по нужде. Пристроился, чтоб из окон ближайших домов не особо было видно, каким неблагородным делам занялся правоохранитель, пусть в штатском. И в этот момент раздался гул мотора, шорох шин. 21-я «волга» заехала во двор.
Он мигом прыгнул обратно в бус, где опер из числа подчинённых Мамедова терзал рацию, призывая Айварса к бдительности, тот, явно сейчас лишь разбуженный, уверял, что на «боевом посту»… И тут, перекрывая все другие шумы и звуки, донёсся звуковой сигнал потревоженной «ласточки», примитивная до абсурда сигнализация сработала. И умолкла, наверно, угонщик тотчас захлопнул дверь.
— Блокируй выезд! — Леонид вытащил ПМ, дослал патрон и переложил оружие в карман пальто, но водитель и без его подсказок дело знал, УАЗ заскрежетал коробкой передач и насколько возможно быстро покатил вперёд.
Как только они поравнялись с первым подъездом, в лицо ударил сноп света фар, включённых на дальний. Айварсова «волга», но явно с другим водителем за рулём понеслась прямо в лоб, на таран… В