Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— А бриллианты? — не мог не спросить Леонид, помнящий смоленскую эпопею.

— Бриллианты он приносил редко. Как-то подписал скупку в Костроме. На приёме ювелирных изделий в лом цена вставок не учитывается. Их просто выдирают отвёрткой. Бриллианты, конечно, нет, а вот синтетические рубины — огромные красные камни, тем более полудраги, особенно топазы, аметисты, александриты, у скупщиков накапливалась гора. Трушкин их забирал на вес как картошку, думаю — и по цене картошки, вёз в Красное Село. Мы с Аркашей сортировали. Подбирали камни, которые можно перегранить под модели с завода. Ну или вручную муж впаивал крапаны, их в народе называют лапками, те, что держат вставки. Года за три раскрутили дело! Когда милиция прикрывает, нечего бояться. Мы построили дом гораздо богаче, потом купили ещё в Костроме кооперативную квартиру на моего брата. Аркадий с завода уволился и формально работает в Комбинате бытового обслуживания ювелиром, но фактически руководит производством. У нас 32 монтировщика из Красного Села и 11 на Костромском ювелирном заводе.

Цифры произвели впечатление. Если каждый за вечер ювелир изготавливает хоть одно левое изделие, то 43 изделия по средней цене, допустим, всего лишь 100 рублей, дают 4300 рублей выручки за одну «трудовую вахту». Под сотню тысяч в месяц! Даже с учётом затрат на покупку материалов, подпольный завод был бы прямо передовиком социалистического соревнования… Если бы в нём участвовал.

— А потом однажды не поделили деньги, — предположил Громов.

— Да… Трушкин вырос до начальника Ленинского РОВД Костромы, потом стал первым замом начальника областной милиции. И ему всё мало. Говорит — ему тоже приходится делиться, чтоб нас не прихлопнули. Что-то там стряслось… Неделю назад позвонил, потом приехал. Говорит: надо 100 кусков. Аркадий: дам, но не всё и не сразу. Трушкин: если не найдёшь к пятнице, тебе труба. В пятницу с самого утра позвонил в дверь, я открыла, он: деньги есть? Рассвирепел, как узнал, что дома лишь 30 тысяч, забрал их. И мужа. Мне сказал: 100 тысяч к 18−00 во вторник. Или получишь своего обратно, но по кускам.

— То есть те 30 тысяч в зачёт сотки не вошли, — заметил Айварс, дотошный как бухгалтер.

Они выехали из Москвы и приближались к хорошо памятному месту — Загорску, где точно бы не хотелось останавливаться. Явно увлечённый рассказом, водитель даже зевать от недосыпа перестал. Но это ещё лишь начало дороги.

— Что? — переспросила Клавдия, сбитая с мысли. — Ах, да. Получается, именно так. Вроде штрафа, что не исполнили его ультиматум к пятнице.

Изложенная кратко и сумбурно, история костромского рэкета требовала массы уточнений. Но время ещё будет…

— Айварс! Ты как, в сон не клонит?

— Как только усну — скажу, — не замедлил тот.

— Договорились. Я подремлю. Устанешь — сменимся.

И Леонид уронил голову на грудь, наполнив салон переполненной машины сопением и причмокиванием. Разговоры пассажиров ему не мешали.

5.

Мост через Волгу ещё только строился. Вершинина объяснила, что в Кострому приезжал Гагарин и поручил изменить схему строительства, пожертвовав сроками и экономией. В итоге, как только стали опоры моста, положили времянку в одну полосу длинной более 600 метров, 5 минут движение в одну сторону и 5 в противоположную. Раньше приходилось ехать на левую сторону Волги аж через Горький, выписывая крюк.

За рулём машины, зовущейся так же, как и главная русская река в европейской части страны, теперь сидел Воронов, несколько отдохнувший, Айварс дрых на заднем сиденье. Громов, проснувшийся от грохота колёс по плитам моста, быстро пришёл в себя и предложил:

— А давайте прошвырнёмся к вашему монастырю. Это же недалеко? Быстро прикинем, как к вечеру размещать людей Карапетяна.

Женщина не возражала и начала показывать дорогу не хуже навигатора ГЛОНАСС, на левом берегу свернули налево, прокатившись через центр, практически безлюдный, время близилось к полуночи, миновали ещё один мостик. Монастырь, в отличие от постсоветского времени, не был ярко освещён как туристический объект. Под ним расстилалась ледяная гладь замёрзшей реки, изнутри не пробивался ни единый огонёк. Ветер нёс снежную крошку, сверху нависало низкое небо без звёзд и луны, пейзаж очень подходил для экранизации какого-нибудь ужастика Стивена Кинга.

Когда монастырь остался сзади, Вершинина показала на неказистый дом, угрюмо стоявший на плохо освещённой и столь же мрачной улочке, не оживляемой ни проходящими машинами, ни пешеходами.

— Вот здесь. Он меня будет ждать в машине около тротуара.

Карапетян выбрался наружу, остальные последовали его примеру, кроме Айварса. Армянин поднял воротник пальто на меху и проворчал:

— Для незаконной сделки самое время сейчас. Вечером же будут люди, машины.

— Ночью его величество спит. Дослужившись до области, Трушкин превратился в настоящего барина, — объяснила Вершинина. — Но учтите, он опасен. Всегда с оружием. Были случаи применения. Трус, но при шухере способен на резкие действия.

— Самвел, когда твои смогут занять позицию? — спросил Громов.

— Не позже 16−00. Восемь человек с оружием. Клавдия Тихоновна, он возьмёт людей на подстраховку?

— Возможно. Место передачи денег точно проверит заранее. Не спугните.

Только после этой рекогносцировки отправились в Красное Село. Дом королей нелегального ювелирного бизнеса выглядел, конечно, лучше, чем хата-пятистенок, но и не впечатляла роскошью как генеральская дача под Калининым или дом первого секретаря Нежинского райкома КПСС. Во дворе укрылся «ИЖ-комби» зелёного цвета, отнюдь не «волга». Хозяйка быстро сварганила ужин, после чего московский десант отправился на отдых, следующий день обещал насыщенную программу.

Утром Громов с Карапетяном вдвоём рванули в Кострому. Вершинина тем временем устроила Леониду и Айварсу мини-экскурсию в домашнюю мастерскую супруга. Показала фотографии некоторых его авторских изделий. Аркадий и правда был настоящим художником.

— Сходим на воздух — покурим? — предложил латыш.

Напарники покинули двор, обнесённый высоким глухим забором, и двинули по протоптанной в снегу дорожке в сторону Волги.

— Как тебе? — спросил у Леонида, когда с гарантией не могли быть подслушаны Вершининой.

— Много странностей. Если Трушкин до этого запросто приходил к ним домой, забирал деньги, ничего не боясь, зачем такая сложная схема встречи? В городе, на просматриваемом месте.

— Заметил, как она растерялась, когда я спросил — входят ли те 30 тысяч в запрошенную сотку? Похоже, не задумывалась