Александр Конторович - Выжженая земля. Тетралогия
Боевики ответили нестройными возгласами.
— Бардак, а не часть! — сплюнул Бровастый. — Вот вернемся в город, Глыба вам ужо выпишет на орехи…
Неровной цепочкой боевики потянулись вверх. Приблизительно через полчаса они достигли подножья холмов. Еще около часа занял подъем наверх. Наконец, они достигли нужного места и принялись занимать позиции. Бровастый охрип, мотаясь между ними и распихивая народ так, как ему казалось лучше. Паре человек пришлось отвесить подзатыльники за то, что они, усевшись в засаде, сразу же закурили. После получаса беготни какое-то подобие порядка все-таки было установлено, и лес снова затих. Зачирикали успокоившиеся птицы, где-то стукнул дятел, ничего не напоминало о том, что здесь только что прошли люди.
В тягостном ожидании пролетело несколько часов. Дисциплина среди воинства снова упала, кто-то даже заснул на своем посту. Внезапно на левом фланге раскатисто бухнул выстрел. Задремавший было командир сорвался со своего места и понесся к стрелявшему.
— Ты чё? Видал кого?
— Да вон там, среди елок, вроде, человек был.
— Так вроде или был?
— Был. Непонятный какой-то. На парней похож.
— Так может это он сам и был? Ты не завалил его, часом?
— Дык он в последний раз в кожанке, кажись, был.
— А под ней что было? Камуфляж и был! Кожан-то у него знатный был, могли и снять. Эх, черт тебя дери! Сходить теперь надо, посмотреть. А ну как ты его действительно урыл? Будут нам тогда терки с его пацанами!
Прихватив с собой пару человек пошустрее, Бровастый потопал к указанному месту.
Подойдя поближе, он облегченно перевел дух. На траве явственно были видны следы человека, но никакого тела не было. Фу ты! Значит, живой! — командир повернулся к своим сопровождающим, собираясь отдать им приказ. Открыл рот…
— Тихо, — прошептали ему сзади, и он почувствовал, как что-то острое уперлось ему в район поясницы. — Слово вякнешь — и покойник. Кто такие и что тут делаете?
— Так это… мы… дружина городская. За порядком, стало быть, следим.
— Что еще за дружина такая? Старший кто?
— Глыба.
— Какая еще глыба?
— Лазенков Федор. Это кликуха у него такая. Братва его старшим выбрала, чтоб за порядком смотрел. Ну, и чтобы укорот давать всяким зазнаистым.
— Какая еще братва? Откуда вас черти принесли? Да ты не зыркай на своих пацанов, они сейчас в таком же положении, как и ты.
Сбиваясь и перескакивая со слова на слово, Бровастый как мог объяснил создавшуюся ситуацию.
— Так это у вас, значит, бандитская республика образовалась? — поинтересовался невидимый собеседник.
— Отчего ж бандитская? — обиделся Бровастый. — Мы с местной властью заодно. Договорились чин по чину.
— Договорились, стало быть? Ну, так не с теми вы, ребятки, договаривались!
Острая боль пронзила тело командира бандитов. Он выгнулся, пытаясь вырваться и закричать. Но сильная рука перехватила ему рот, и крика не получилось. Обмякшее тело мешком сползло в траву. Вытерев об его одежду нож, Стрелок убрал его в ножны. Из кустов бесшумными тенями выскользнули его товарищи. Один из них на ходу убирал в ножны свой нож.
— Ну, как там?
— Порядок, командир. Заземлили эту парочку.
— Значит так, ребята. У нас тут помеха неожиданная образовалась. Их, считая с этими, — командир кивнул на траву, — чуть больше трех десятков. Делимся на две группы. Грач, твоя тройка — левый фланг. Чтоб никто к машинам не ушел. Остальные со мной. Потеряшка, сидишь тут, чтоб по нашим следам никто не ломанулся. Сигнал к началу работы — три щелчка по микрофону. Вопросы есть? Работаем.
Лежавший у пулемета бандит приподнял голову. Какое-то движение почудилось ему впереди. Он приподнял приклад своего оружия и всмотрелся в заросли напротив себя. Показалось… Да там же впереди еще где-то командир со своими ребятами бродит. Небось, кто-нибудь из них ветку и колыхнул. Успокоившись, пулеметчик выпустил оружие и потянулся к карману за сигаретами. Пока они там шастают, можно и покурить, особо не напрягаясь. Он вставил в рот сигарету и чиркнул колесиком зажигалки.
В следующую секунду она мягко упала на траву. А выроненная сигарета вертикальным столбиком воткнулась в мох на кочке. Простреленная голова пулеметчика ткнула в приклад. Лежавший рядом с ним бандит вскинул голову, пытаясь понять, что же произошло. Слева от него в кустах негромко хлопнул бесшумный пистолет, и любознательный бандюган свернулся в комок, пытаясь заглушить жгучую боль в животе. Вторая пуля прекратила его страдания.
В лесу тихо хлопнуло еще несколько выстрелов. В ответ заполошенно ударила пара автоматов. Сухо щелкнуло несколько выстрелов из снайперской винтовки и стрельба осеклась. Из густой травы вскочил автоматчик и паля во все стороны, бросился к тропинке ведущей в сторону автомашин. Но он успел сделать всего пару шагов, как наперерез ему вынырнула быстрая тень. Взмах рукой, блеск ножа — и на тропе осталось лежать бездыханное тело. Стрельба продолжалась недолго, и уже через десяток минут сопротивление было сломлено. Из кустов выбрался Стрелок, на ходу перезаряжая свой Винторез.
— Обстановка? — бросил он в микрофон.
— Потеряшка — четверо. Движения не наблюдаю.
— Грач — все в порядке. Одиннадцать холодных.
— И у нас тринадцать человек. Похоже, всё. Оружие и боеприпасы собрать. Тела осмотреть. Все, представляющее интерес, в мешок. Потом разберемся. Грач! На тебе грузовики и водители. Машины отогнать и замаскировать. Работаем!
Когда все стихло и незаметные, казавшиеся тенями фигуры в камуфляже вновь растворились в лесной глуши, из густого кустарника выполз человек. Его тщедушное тело сотрясала непрерывная дрожь. Ствол охотничьего ружья, которое он держал в руках, ходуном ходил во все стороны. Осмотревшись по сторонам, он подошел к сваленным в кучу телам своих товарищей. Они лежали грудой вокруг воткнутого в землю шеста. Шест был увенчан листом бумаги с лаконичной надписью: Проход запрещен!. Еще раз осмотревшись, человек втянул воздух сквозь сжатые зубы, сдернул с шеста листок и опрометью бросился в кусты.
— Ты, часом, не обкурился чего-нибудь? — Глыба мрачной тенью навис над собеседником.
— Да ты что, Глыба? Нешто я порядков не знаю?! И в мыслях не было! Разве что пацаны стакан налили. Так у меня нервы без этого и вовсе сдвинулись бы. Такой ужас встретить — врагу не пожелаешь.
— Еще раз. Сколько их было?
— А я снова тебе говорю: не знаю! Я троих видел. А сколько их еще в кустах там сидело — про то одному Богу известно.