Александр Конторович - Черный бушлат
По обочине взад-вперед ходит фигура в черной шинели, с белой повязкой на рукаве. Полицай! А я на немецкой машине. Будет тормозить? Или не рискнет? Я положил автомат на колени, стволом к двери.
Полицай вышел на середину дороги, поправил винтовку на плече. Я прибавил газу.
Он проворно отскочил в сторону и выбросил в приветствии руку. Ага, узнал хозяйский транспорт! Метров через тридцать я свернул.
Эта дорога была менее наезженной, чем основная, и скорость моего передвижения сразу снизилась. Ничего, не ногами – уже хорошо. Горючего мне должно хватить еще километров на 80-100 (по моим прикидкам), это и так гораздо больше, чем мне надо. Все равно, под утро этот грузовик надо бросать и идти лесом. Заодно и отосплюсь. Пока немцы доберутся до деревни… Пока поднимут хай… Пока раскачаются… Ночью точно искать не поедут, а с утра я успею уже уйти.
Километров через десять впереди нарисовался лес. Ну, посмотрим – стоила ли игра свеч? Первые два километра дорога была относительно проходима, и я уже мысленно перевел дух. Еще несколько километров и развилка, можно сворачивать в нужную сторону. Въехав на горку, я бодро покатил вниз.
Скрип и треск! Справа от дороги сдвинулись и побежали тени. На дорогу падало дерево! Тормоза! Бумс!
Машина с маху впечаталась в дерево капотом и из пробитого радиатора повалил пар. Приехали…
Машинально я заглушил двигатель. Только губы раззявил – и на тебе! Точно думал – ноги вернее будут!
– Эй, в машине! Хенде хох!
Так, это еще кто тут такой горластый? Между прочим, весьма охрипший. Давно сидим? Однако подловили они меня классически, даже будь движок целым, задним ходом отсюда не выехать, крутовато.
– Оглох, ферфлюхтер?
– Может быть, ты не будешь язык ломать? А то, у тебя по-немецки, как у меня по-китайски выходит. Молчание. Народ в лесу озадаченно замолчал.
– Руки поднимай и выходи на дорогу.
– И как я с поднятыми руками буду заклиненную дверь открывать? Руки опущу – стрельнешь ведь?
– Да уж, рука не дрогнет!
– Тогда сюда подходи и убедись, что я не фокусник, и через такое окошко с поднятыми руками не вылезу. Шорох слева!
Около кабины нарисовались две фигуры в военной форме. А форма-то наша! Неужто, уже линию фронта проскочил? Да, быть того не может! По карте еще пилить и пилить!
– Что, ты там говоришь, у тебя с дверями?
– Заклинило их от удара.
– А вот я сейчас и посмотрю!
– Сделай милость, а то мне отсюда не открыть.
– Шевчук – проверь.
Второй взялся за ручку и дернул что было сил. Понятное дело, что дверь распахнулась во всю ширь и дергавший, не удержавшись на ногах, сел на дорогу. Естественно она и не собиралась клинить, удар был не столь силен. Просто руки у меня были заняты другим делом…
– Вот спасибо тебе, родной! А то, у меня тут руки заняты… Я понял обе руки на уровень лица. В каждой было зажато по гранате. Первый из говоривших попятился.
– Сдурел? Тебя же из леса, как зайчика, снимут враз, не убежишь!
– Ну-ну. А опосля, и вас двоих похоронят тут же. В кузове ящик со взрывчаткой. Глянь, коли не веришь.
– Шевчук… Упавший поднялся и отошел к заднему борту.
– Лежит ящик…
– Поговорим? Или и дальше на мушке меня держать будете?
– Да кто ты такой есть вообще?
– Ну, вы, как я понимаю, красноармейцы?
– Мы-то да, а вот ты, дядя, кто такой?
– Партизан я. Так что – уберешь стрелков?
– Гранаты убери.
– Ну, нет дорогой, ты первый начал. Тебе и первым заканчивать. Я отсюда все равно быстро не выскочу.
– Марченко!
– Я!
– В лес отойди, тут машина со взрывчаткой, рвануть может. Все уходите. Справа в лесу завозились.
Ушли? Или дурака валяют? Не похоже. Этот – видимо старший, никаких намеков не делал, да и не могли они заранее обговорить такую ситуацию.
– Ушли твои?
– Сомневаешься?
– А ты, на моем месте, как бы думал?
– Окажусь, тогда и посмотрим.
– Убедил – и я протянул ему одну гранату. – Держи, я пока кольцо на место вставлю во вторую. Давай, для начала хоть познакомимся, пока я тут возиться буду с железяками. Меня дядей Сашей зовут.
– Лейтенант Кольцов.
– С этой все, вторую давай. Ну, вот, готово дело.
– Рискованный ты… А если б я стрелков не отозвал?
– Думаешь, что ты умнее всех?
– Ну, а все-таки?
– А ты заметил, что я все время неподвижно сижу?
– Ну и что?
– А то, что третья граната у меня ногой прижата. Если б ты сейчас дернулся меня валить, то всеобщий кирдык бы и наступил чуток погодя. Кольцов покачал головой.
– Не прост ты, дядя.
– Так и жизнь у меня непростая была. Я наклонился и вытащил из-под сапога третью гранату.
– Теперь-то – все?
– Все. Зови своих, пусть грузовик разгрузят. Там в кузове есть, чем поживиться.
– Хозяйственный ты.
– Не я. Немецкий это грузовик. Еще утром немцы катались. Вот я и решил, что жлобство это – они на колесах, а я пешком.
– Так прямо и согласились отдать?
– Не сразу. Но, я уговаривать умею хорошо.
Когда я стал вытаскивать из кабины свой арсенал, лейтенант уважительно кивнул. Снайперка, два автомата и карабин – впечатляло.
– Помочь?
– Да уж, сделай милость. Мне самому все это тащить не с руки.
– Сюда же принес?
– Два ствола – хозяйские. Водила и еще с ним был какой-то водяной.
– ???
– От меня прятался – в ручей залег.
– Зимой?
– Именно так. Они там, похоже, воду брали и ледок покрошили. Вот он туда и плюхнулся со всей дури.
– Надо же! И не побоялся замерзнуть потом.
– Не успел.
– Не судьба была ему замерзнуть, видать…
– Не судьба. Кстати и в ящике – не взрывчатка. Консервы там. Не забудьте.
Лейтенант подозвал Шевчука и тот навьючил на себя мой арсенал. Себе я оставил только снайперку и лыжи. Прибежавшие из леса два бойца утащили из грузовика все остальное.
Шли мы долго, километра полтора. Кроме лейтенанта в засаде на дорогу участвовало еще трое.
Наконец, спустившись в овраг, мы увидели неяркий костерок и тут же нас окликнули.
– Стой! Кто идет?
– Свои, Шерстобитов, свои – ответил Кольцов.
– Вы, товарищ лейтенант? А с вами кто?
– Партизан это, местный.
Мы прошли к костру. Оглядевшись, я увидел несколько шалашей. Людей не было, спят? Лейтенант присел на бревно, кивнул мне напротив.
– Поговорим?
– Без проблем.
– Шевчук!
– Я, товарищ лейтенант!
– Консервы открой, народ покормить надо.
– Сколько брать?
– По банке на двоих. Подхватив ящик, Шевчук уволок его в темноту.