Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— Сейчас вряд ли в колонии стоит вонь, — предположил Леонид. — Старые партии они должны были переработать. Эту ЭВМ ещё только предстоит разобрать. Я другое предлагаю. Народа здесь сидит много. Многие сотни. Быть может — тысяча, не знаю. Но, скорее всего, почти ежедневно у кого-то выходит срок. Если организовать наблюдение и отловить отпущенного зэка, у него много что можно выведать.

— Их встречают, — попробовал реабилитироваться Айварс.

— Не всех, — поправил Карапетян. — Хватает одиночек, потерявших семью, и сами не столь в авторитете, чтоб их ждали у ворот. Пока что все мероприятия с внешним наблюдением нам удались. Лёня-джан прав. Хватаем любого освободившегося под соусом проверки документов и берём в оборот. Поскольку бизнес с золотом запущен не без участия администрации зоны, покрывать «вертухаев» заключённые не станут.

Поскольку Новосады расположены рядом с Борисовым… Вот почему костромские дельцы называют золото после кустарного аффинажа Борисовским, догадался Леонид.

Конечно, можно идти и официальным путём. Выпущенные воспитанники Новосадской колонии обязаны становиться на учёт по месту жительства, с ними работают участковые и опера. Кого-то наверняка вербуют под угрозой посадить снова за нарушение правил административного надзора. У подписавших обязательство о сотрудничестве выпотрошить сведения куда проще, чем у случайно схваченного.

Но официальный путь — долгий.

12.

Оперативники Карапетяна привезли отловленный трофей в Минск и доставили в УБХСС республики. Леонид увидел задержанного и немедленно проникся гадливостью, хоть ранее судимых перевидал немало и в прошлой, и в этой жизни.

Дело даже не в запахе и не в затрапезном виде заключённого, вышедшего на волю в одежде из колонии — своей нет, никто не встретил, он так и шагнул за ворота по отбытии срока в чёрной телогрейке, шапке, грубых штанах и кирзачах. Только нашивки с номером отряда не видно, она оторвана, и на чёрной ткани остался след.

Хуже другое — человек полностью сломлен, раздавлен, уничтожен. Отвратительно видеть себе подобное существо в таком состоянии.

— Опущенный? — спросил Карапетян, узрев характерные перстни, вытатуированные на пальцах. — Не молчи, петушара. Будешь молчать, тебе же хуже. Найдём за что и вернём на зону, в Новосады.

— Не-ет… Начальник! За что?

Леонид наблюдал за беседой, если её так можно назвать, молча. Айварс и Сергей Михайлович вышли, не желая создавать толпу.

— Потому что рамсы попутал. И не отвечаешь на вопрос. Опущенный?

— Да…

— За что опустили?

— Крысятничал…

— Так. По справке об освобождении ты — Филинов Степан Сергеевич 1921 года рождения. Погоняло?

— Так Филин я.

— Хорошо, Филин. Слушай сюда, — Карапетян сидел за столом оперуполномоченного, Леонид на стуле у окна, задержанный — на стуле среди комнаты, руки с заскорузлыми пальцами мяли чёрную шапку. — Нам известно, что у вас на зоне разбирают привезённые из Минска электронно-вычислительные машины и выпаривают из них золото. Работа грязная, вонь несусветная. Для неё привлекают таких как ты — изгоев-петушков, воры в авторитете мараться не будут. Мы раскрутим это дело. А у тебя выбор — помочь нам и рассказать всё как на духу или пойти соучастником за операции с золотом. Тебе 49 лет? Вернёшься в Новосады ещё на 15 лет и не откинешься — не доживёшь до свободы. Если поможешь, отпустим прямо сейчас. Куришь?

Филин несмело протянул руку к открытой пачке папирос. Затянулся, закашлялся. Леонид понял, что лёд тронулся. Твердокаменные зэки, презирающие «мусоров», на папироску не купятся.

Карапетян продолжал. По идее, весь его милицейский опыт должен был сводиться к умению выжимать правду из сравнительно приличных с виду преступников — заведующих базами, магазинами, всяких материально ответственных. Но с маргинальной личностью справлялся без единой ошибки. Триста раз переспросив о последствиях своей откровенности, Филин, наконец, без утайки рассказал о золотых делах в колонии, поклявшись, что ни он сам, ни сидельцы из его отряда к химии не привлекались.

— Там кони двигали, начальник. Лепила ставил туберкулёз или астму, хозяин велел: на рыжьё, всё одно до звонка не тянет.

Леонид не верил своим ушам. Или уголовнику. Глубоко в теории можно предположить сходный беспредел где-то далеко за Уралом, где закон — тайга, и отрезанные от внешнего мира офицеры ИТУ в самом деле способны учинить подобное. Но здесь, как бы в цивилизованном мире…

— Каждый день? — спросил Карапетян.

— Не… Как сырьё привезут. Сегодня утром тянуло.

То есть свежепривезённый «Минск» или «Урал» уже в четверг поступил в переработку. Если не весь, то какая-та часть печатных плат с деталями, радиоламп и разъёмов.

Леонид выскочил в коридор, где о чём-то переговаривались Громов, Айварс и один из московских оперов УБХСС. Пересказал показания Филинова.

— Буквально в соседнем крыле расположено УИТУ, управление исправительно-трудовых учреждений МВД БССР, — сообщил Громов. — Теоретически я имею права требовать немедленной проверки учреждения УЖ-15/14 в Новосадах. Но нет никакой гарантии, что, пока мы туда доедем, из этого здания не будет звонка: приготовьтесь. Даже не от соучастника золотой аферы, всего лишь обычного чиновника, не заинтересованного, чтоб московские варяги обнаружили упущения, за которые этому же чиновнику влетит. Я уверен, тамошние предусмотрели вероятность проверки. Слить кислоту, спрятать улики — на всё про всё нужны считанные минуты. Ума не приложу, как туда нагрянуть внезапно.

— К понедельнику закончат, попробуем перехватить курьера, — неуверенно предположил опер.

— Как? 300 грамм золота — размером с шоколадку. Их может вынести и передать как начальник ИТУ, так и любой замешанный сотрудник. Всех плотно не охватим, — не согласился Леонид. — Но я знаю, что делать.

— Удиви! — не поверил Айварс.

— Поступить как полагается бюрократам. Серьёзно. За Кострому и Красное Село взялся КГБ. Основное уголовное дело находится в производстве следователя на площади Дзержинского. Сообщаем им, что раскрыли источник происхождения левого золота. Причём, поскольку купцы из Костромы оба мертвы, борисовские рокфеллеры нашли другого потребителя. Пусть у КГБ голова болит — как накрыть гнездо греха в Новосадах. А мы, скромные до невозможности, отрежем себе ма-аленький кусочек славы, наша тройка — раскрытие преступления, совершенного руководством колонии, то есть офицерами внутренних войск МВД. УБХСС Союза тоже не в пролёте, выявит нелегальное предприятие по аффинажу золота. Ещё и на заводе Орджоникидзе настрогаете палок в отчётность, если не докажете прямое соучастие в хищениях золота, то хотя