Константин Калбанов - Росич ч 1(Концерн)

Александровск-Сахалинский встретил их угрюмо и неприветливо. Убогость его просто угнетала, а если учесть, что это еще и административный центр острова, то картина становилась еще более безрадостной, потому как если такое творится здесь, то что же в глубинке. Но тем не менее, эти места были населены, хотя и не часто, но захаживали сюда различные суда, да и природа была куда более приветлива, нежели там, куда они направлялись.

Едва ступив на берег, сразу становилось ясно, что ты прибыл на известную каторгу. Там и сям бродили каторжане, которым было дозволено по роду деятельности днем находиться за пределами острога. Мимо Андрея проследовала очередная партия каторжан, уныло бредущих под конвоем, большинство осматривалось затравленным взглядом, но были и такие, что несмотря на незавидное положение смотрели гоголем, мол нам и черт не брат, Сахалин, ладно, переживем и это. Какой-то старик, одетый в драное пальтишко, беззубо пошамкав одними губами с горестной улыбкой взирал на новый этап. Ничего-то вы ребятки пока не знаете и жизни не видели.

— Что-то мне уже не кажется моя идея по поводу найма рабочих на Сахалине такой уж гениальной, — не скрывая уныния, заявил Антон.

— Эт вы зря, Антон Сергеевич, — весело осклабился Варлам. — Вот попомните мои слова, завтра к вечеру, край срок к послезавтрему, мы наберем столько народу, сколько нам потребно.

— И с чего начнем?

— А с трактира, с чего же еще. Только вот, вам бы туда не след. Думаю тут будет похлеще чем на Миллионке.

— Сам-то справишься? Вон сколько бандитских морд.

— Ничего. Вы тут на шхуне с парнями дожидайтесь, а я с четверыми прогуляюсь до трактира, тут недалеко. Закинем удочки.

— Андрей, а ты часом на Сахалине не бывал?

— Бог миловал, Антон Сергеевич. Да только были у меня знакомцы, которые побегали с тачкой по Сахалину, уголек добываючи. Много чего рассказывали. Верите, вот смотрю я вокруг, словно и впрямь здесь бывал.

— Ладно, двигай. Оружие возьмешь?

— Ну его к лешему. Так разберемся, случись чего.

Антон несмотря на унылую обстановку не сумел сдержать улыбку. Вот человек, которому и беда не беда. Казалось бы вокруг уныние и нищета, а он вон весь загорелся, чувствует себя как рыба в воде, как только увидел привет из недавнего прошлого, даже речь, которая в последнее время стала более правильной, сама собой, незатейливо свернула на давно проторенную дорожку.

Пока Варлам занимался вербовкой рабочих, Антон решил уладить дела с местными властями. С портовым начальством, все вопросы решал капитан, без мзды здесь не обойтись, не то кинутся осматривать шхуну, а тамошний груз не совсем и законный, нечего им на борту делать.

В управлении его встретили неласково. С одной стороны, вроде и разрешение от генерал-губернатора на изыскание и наем под это людей имеется, а с другой… Из Санкт-Петербурга и без того следят, как там дела на Сахалине, а тут появляется неизвестно кто и собирается вывезти пять десятков человек. Шутка! Понятно, что они свое с тачками уже отбегали, но с другой-то стороны опять-таки статистика. Поскрипели зубами, не без того. Пообещали прислать чиновника в сопровождении городовых, чтобы значит, побег не случился.

— И че, вот так вот раз, и оплатите пароход до Одессы-мамы? — лет тридцати мужик цыкнул в прореху, образованную выбитым зубом и склонив голову на бок, с недоверием уставился на Варлама.

— Ты дуру-то не включай. Сказано же, дадим возможность заработать, — осадил мужика, усиленно косящего под делового, Варлам.

— От работы мухи дохнут.

— Ну, дак тебя никто силком и не тянет. Не хошь, не надо. Халявный полтинник опрокинул, ну и вали отсюда.

— Ты че базаришь-то…

— Хайло завали. Тоже мне деловой нашелся. Деловые на Сахалине якорь не бросают, имеют фарт на большую землю выбраться, а ты мужик, так мужиком и будь.

— А че ты на него наезжаешь.

Вступился один из окруживших Варлама, остальная толпа заволновалась, не иначе как в нем почувствовали делового, от которых немало огребали в остроге, когда еще срок мотали. А здесь не острог, здесь и посчитаться можно, к тому же, дармовая выпивка уже ударила в голову, много ли надо, коли с утра во рту ни маковой росинки.

Видя такой поворот событий, Панков и Зубов бросили взгляд на еще двоих из своей компании, и начали подниматься из-за своего стола, стоящего немного в стороне. Заметивший это движение Варлам, успокаивающе слегка прищурил левый глаз. Парни присели обратно, нервно посматривая на начинающую бесноваться толпу, человек в пятнадцать.

— Ну и чего расшумелись? Мало по Сахалину с тачкой побегали? И что? Сидите здесь, перебиваетесь от шабашки до шабашки, пьете горькую и не знаете как на Большую Землю выбраться. Все ждете, когда придет добрый дядя и вытащит вас отсюда. Ну-ну, сидите и дальше. Вот только никому до вас дела нет, и не будет. А я билет с Сахалина предлагаю.

— А ну други, ша. Послухаем, чего же он нам такого предлагает, — деловой там или нет, но мужик, среди этой кодлы авторитет имел.

— Повторяю для непонятливых. Мы нанимаем полсотни человек для экспедиции. По осени у каждого будет достаточно денег, чтобы оплатить проезд до Одессы и еще останется.

— Дак ты говорил, что бесплатно?

— Бесплатно это до Владивостока.

— Дак я согласный. Вези во Владивосток, а там как карта ляжет.

— Ты что меня за сарая держишь? Сказано же, сначала отработать нужно в экспедиции, а потом уж во Владивосток, с деньгой на кармане.

— А что делать-то нужно? — это уже другой голос, заинтересованный такой.

— А что тут делал, то и там.

— Эт с тачкой бегать? Так что ли?

— Угадал.

— Да чтобы я добровольно на каторгу…

— Это ты тýт – на каторге, а там зарабатывать будешь.

— А сколько положат? — ага, еще один заинтересовался.

— Полсотни рубликов в месяц.

— Неслабо. Я слыхивал, что на флоте не все ахфицеры столько получають, а про туташних и говорить неча. Ай брешешь ведь, — это уже другой. Этот уже готов, вот только сомнительно.

— Пес брешет, а я дело говорю. А и что вы теряете? Здесь все одно жизни нет. А с нами пойдете, сразу одежку смените, рванье свое скинете, кормежка от пуза.

— А че искать-то станете?

— Че скажут, то и будем. Наше дело сторона, скажут копать, будем копать, скажут не копать, не будем копать. Месяц прошел, полтинник в карман.

— И ты копать будешь, — давешний щербатый мужик искоса взглянул на Варлама.

— Сказано же, как скажут, так и будет. Скажут копать и мне – возьму лопату, скажут катить тачку – покачу.

— А скажут за нами надзирать, будешь надзирать. Так выходит.