Олег Кулаков - Нукер Тамерлана

Однако сложившаяся ситуация его не устраивала. И потому он взял Зоррах за подбородок и взглянул прямо в глаза. “Ты, пигалица, — говорил его взгляд, — ты принадлежишь мне вся без остатка, со всеми своими потрохами. В моей власти твоя жизнь, и твоя смерть тоже в моей власти. И я буду поступать с тобой так, как того захочу, и тогда, когда захочу… ” Держал он крепко, — вырваться девушка не могла, — но вместе с тем осторожно, чтобы ненароком не раздавить челюсть. И ждал. Первоначальное удивление сменилось в ее черных глазах замешательством, затем неприкрытым испугом и, наконец, животным ужасом. Не в силах выдержать его взгляда, она смежила веки. И лишь тогда Дмитрий отпустил ее. Девушка стояла с закрытыми глазами и тряслась как осиновый лист. Он провел ладонью по ее шелковистым волосам и отвел к Джафару.

Напугал ее Дмитрий совершенно сознательно. Страх в конце концов пройдет, а вот презирать его в будущем она поостережется. Полностью переиначить ее средневековый ум он был, конечно, бессилен; а вот дать понять, что на его счет она заблуждается, — мог. Пусть бьется над его загадкой сама, а он уж постарается навести ее на правильное решение…

В дальнейшем Дмитрий вел себя с ней так, словно Зоррах была не пленницей, а его младшей сестрой: дарил разные побрякушки и баловал помаленьку. Даже вырезал из дерева куклу… Он вел психологическую игру и сам удивлялся, с каким терпением и хладнокровием добивается своей цели.

* * *

Когда Дмитрий показал ей серебряную гривну, у Зоррах невольно вырвалось восхищенное восклицание.

— Нравится?

— Да, господин, — смущенно потупилась девочка.

Она смешно коверкала слова, но Дмитрий не смеялся над этим — сам говорил ненамного лучше. “Сейчас бы встать в позу и заявить, как товарищ Сухов: „Зоррах, не зови меня господином!” — подумал он, внутренне усмехаясь. — Господи, до чего же тихий и до невозможности покорный голосок произносит это: „Господин”!”

А гривна была хороша: тонкая — как раз по ее шее; с десяток гибких серебряных усов винограда переплетались самым причудливым образом и были усыпаны крохотными гроздьями ягод. Тонкая, красивая работа.

* * *

Гривну Дмитрию принес Сук, солдат его десятка. Верный пес, к которому ревновал Арслан, считавший себя в десятке вторым после Дмитрия. Сук проигрался в кости. Проигрался крупно: ему то ли уха лишиться грозило, то ли еще что-то позорное — Дмитрий в подробности не вникал. Просто увидел, что на солдате нет лица, и встревожился.

Сук был, пожалуй, самым неказистым из подначальных Дмитрию рубак. Низкорослый, гораздо ниже своих товарищей, с необычно длинным торсом, короткими ногами и широкой, бочкообразной грудью. Тихий, молчаливый, всегда погруженный в одному ему известные потаенные думы человечек с куцей, пегой бороденкой, редкие волосики которой торчали клинышком под подбородком. Дрался он всегда молча, не подбадривая себя воинственным криком, по-волчьи ощерившись; но — весьма умело. Особенно хорошо орудовал булавой на длинной рукояти.

И азартнее игрока в кости, наверное, еще не видывал свет.

Кости у солдат почитались игрой номер один. Играли в любую минуту, где придется и как придется. Играли с запалом, иной раз ставя на кон собственную жизнь и свободу. Сук был как раз из тех, кто способен спустить все до нитки и продолжать игру под залог собственной шкуры. Удержу не знал никакого. Когда бывал в выигрыше, ходил довольный, выпятив грудь, а проигравшись в пух и прах, мрачнел и зло щерился.

В день злополучного проигрыша он увидел, что Сук сидит у костра и смотрит в пламя остекленевшим взглядом; не человек уже, а тень. Дмитрий даже не стал спрашивать, что произошло, — знал, сколь пристрастен к игре и азартен Сук. Просто велел ему идти за собой в палатку, а там достал из мешка горсть серебра и золота.

— Этого хватит?

Сук долго озирал протянутые ему побрякушки, словно не понимая, о чем его спрашивают, а затем поднял на Дмитрия глаза — светло-карие, с желтыми искорками вокруг зрачка.

— Хватит? — повторил Дмитрий.

Сук молчал. Дмитрий добавил еще пригоршню.

— Хватит? — снова спросил он.

На этот раз Сук качнул головой: нет, не хватит.

— Ладно, — сказал Дмитрий, подумав про себя: “Да, брат, в этот раз ты что-то перехватил…”

Секунду поразмыслив, он извлек из мешка золотой кубок — подарок Халиль-Султана — и ссыпал туда украшения.

— А теперь?

Не веря собственным глазам, Сук переводил взгляд с Дмитрия на кубок и обратно: подарок юного царевича он видел, как и все в десятке. Вместе обмывали.

— Бери и заплати, — сказал Дмитрий. — Не отыгрывайся — снова проиграешь. Просто заплати.

Сук громко скрипнул зубами и тихо сказал:

— Нет.

— Бери, — велел Дмитрий. — Дурак будешь, если не возьмешь, — и всунул кубок в пальцы солдата. — Иди.

И отвернулся. Легкий шорох дал понять, что Сук выскользнул из палатки.

Долгое время после этого случая Сук не поднимал на Дмитрия глаз и даже сторонился ун-баши. Но тот заметил, что в бою солдат теперь старался держаться рядом, и не в поисках прикрытия — наоборот, прикрывая.

Шли дни. Дмитрий уже привык, что Сук всегда поблизости. А в один прекрасный вечер, войдя в палатку, увидел лежащий прямо посередине земляного пола грубо завязанный узелок и нашел в нем свой золотой кубок. На следующее утро Сук встретил его с поднятой головой.

— Отыграл? — поинтересовался Дмитрий.

— Нет, ун-баши, — ответил Сук и жестко улыбнулся.

Дмитрий понял. Где и как Сук расправился с обидчиком, он выяснять не стал. Он, правда, опасался, что убийство не сойдет солдату с рук, но Сук, видимо, обтяпал дельце так, что и комар носу не подточит.

Так у Арслана появился соперник. Вернув долг, Сук, видимо, решил, что этого недостаточно. Что творилось в его башке, Дмитрий мог только догадываться; но следующей ночью, выбираясь по нужде, он чуть не полетел кувырком через Сука, который улегся на земле поперек входа.

— Ты что тут делаешь?

Солдат глухо пробурчал в ответ что-то про долг.

— Ты вернул.

— Не-е… — Сук пренебрежительно сплюнул и вдруг окрысился: — Гонишь, ун-баши?

— Нет, — спокойно возразил Дмитрий. — Не гоню.

Сук успокоился так же неожиданно, как и озлился.

— Не гони, не надо, — сказал он хрипло. — Сук знает, что ему делать. Тебе недолго ун-баши быть. Скоро юз-баши будешь, а потом мин-баши. Я не стану, а ты станешь. А я при тебе буду, верный, как собака. Не гони.

Озадаченный, Дмитрий полез пятерней в затылок: отзыв о себе из уст подчиненного ему приходилось выслушивать впервые. В искренности слов он не усомнился ни на йоту; чутье подсказывало: солдат не притворяется, а верит в это. Но какой логикой руководствовался Сук, предрекая ему быструю карьеру? Получить звание тысячника — означает войти в близкое Тамерланово окружение.