Александр Конторович - Черный бушлат

– Сам?

– Да, сам. Я еще обратил на это внимание. Машина ударилась в ель, а двигатель работает. Я собрался стрелять, если водитель попробует выехать задним ходом. Марченко тоже имел такое указание.

– Что было дальше?

– Марченко крикнул чтобы сдавались и выходили с поднятыми руками.

– Кому он крикнул, вы видели кого-нибудь?

– Нет. И он тоже не видел.

– На что же вы рассчитывали?

– У нас было отчаянное положение. Не было почти совсем еды. У Марченко было всего десять патронов, у Шерстобитова три, он в лагере оставался. У меня в пистолете было пять патронов. Мы думали, что сумеем убить хоть кого-нибудь из немцев и возьмем у них оружие. И, если повезет – еду. Со мной рядом был рядовой Шевчук, у него был штык. Я ему приказал резать им немцев, если они будут прыгать из кузова. Сам я рассчитывал, что убью водителя и если с ним кто-то будет в кабине, то и его тоже. А у них точно должно было быть оружие.

– Что должен был делать Марченко?

– Стрелять по всем, кого увидит.

– В том числе – и по вам?

– Мы были закрыты от него кузовом и нас он видеть не мог, а значит, и стрелять тоже.

– Но, он мог попасть в вас случайно?

– Мог.

– Продолжайте.

– Марченко крикнул – 'Руки вверх! Выходите из машины!'

– По-русски крикнул?

– И по-русски и по-немецки.

– Он знает немецкий язык?

– Нам выдали разговорник, там это есть.

– Что было дальше?

– Из кузова никто не вышел, а водитель сказал, чтобы с ним говорили по-русски, он плохо понимает немецкий язык.

– В каких выражениях он это сказал?

– Что-то вроде того, что Марченко говорит по-немецки, как он, водитель, по-китайски.

– А он действительно говорит по-китайски?

– Не знаю, при мне он говорил только по-русски. Хотя, один раз он китайцев вспоминал.

– Когда?

– Я его спросил с кем вели ранее бои его бойцы и он сказал – с китайцами. Но из разговора было видно, что он имел в виду немцев и про китайцев сказал, имея в виду мою несообразительность.

– Что было дальше?

– Марченко крикнул, чтобы водитель выходил из машины, на что тот ответил, не могу – двери заклинило. А сам выбить он их не может. К этому времени Шевчук успел заглянуть в кузов, там никого не было. И мы подошли к кабине и увидели, что водитель был один.

– И что же вы сделали?

– Я спросил, почему он не выходит?

– И?

– Водитель сказал и мне – двери заклинило. И тогда я приказал Шевчуку открыть дверь.

– Проще было выбить дверь изнутри.

– Да, но водитель сказал, что ему в кабине тесно и он не может выбить дверь, не опустив рук. А за это его застрелит Марченко.

– Марченко так и сказал?

– Примерно так. Но смысл был именно этот.

– В кабине действительно было так тесно?

– Не очень, можно было повернуться.

– Как развивались события дальше?

– Шевчук дернул дверь и она распахнулась. Он не ожидал этого и упал. Дверь была не заклинена, водитель нас обманул.

– Зачем?

– Он из машины выходить не хотел. Да и не мог.

– Почему?

– Так у него под ногой граната была!

– Откуда?

– Так он сам и положил ее!

– Себе под ногу?

– Под правую и еще две гранаты в руках держал. А нам сказал, что в кузове – ящик со взрывчаткой. А он из гранат кольца вынул!

– Зачем ему это было нужно?

– Он сказал, убери стрелков – тогда поговорим. Или нас тут всех похоронят на дороге.

– И что же?

– Я приказал Марченко отойти в лес. Я не хотел, чтобы и он погиб, до машины было метров пятнадцать и он мог погибнуть при взрыве.

– А после этого?

– Он отдал мне гранату и сказал – подержи. Сам стал вставлять кольцо в другую. Потом взял у меня первую гранату и вставил кольцо в неё.

– Вы не пытались в этот момент его обезоружить?

– Я об этом думал.

– Почему же не обезоружили?

– Он и это предвидел, у него под правой ногой граната была и он мне об этом сказал.

– И потом?

– Он обезвредил и эту гранату. И отдал нам оружие из кабины. Там было две винтовки и два автомата. Он оставил себе винтовку с оптическим прицелом, а остальное оружие и патроны отдал нам.

– Исправное?

– Да, мы потом из него стреляли.

– Вы говорили с ним долго, что вы можете про него рассказать?

– Он немного необычный человек.

– В чем это выражается?

– Спокойный какой-то, даже вроде бы с ленцой. Но это не так. Он даже ходит как-то по особенному.

– Как же?

– Как кот.

– В смысле?

– Он лишних шагов не делает. Мы по лесу идем, дерево лежит. Все через него перешагивают, перелезают по-разному. Он постоит, посмотрит. Потом один-два раза шагнет и уже на той стороне. Потом посмотришь – а так, действительно проще и короче.

– Интересная особенность. У него что же еще и другие такие есть?

– Есть. Он вообще лишних движений не делает. Мы когда немцев у дороги ждали, так он вообще к ней спиной сидел и слушал. Потом вдруг – раз и уже лежит и винтовка в руках. Я даже не увидел, как он повернулся и лег.

– Он, что же и стреляет хорошо?

– Я не видел. При мне он не стрелял. Но оружие у него всегда под рукой.

– Каким образом?

– Ну, вот он сидит или стоит, разговариваем. Он, как и все, руками что-то показывает или делает. Но одна рука все время около оружия, так чтобы быстро выхватить.

– Какая именно?

– По-моему, ему все равно. У него два пистолета всегда под рукой. Слева и справа.

– И быстро он их выхватывает?

– Я не видел, при мне он этого не делал. Но, винтовку – очень быстро. Он даже как-то по-другому это делает, не так как мы.

– Расскажите.

– Мы по лесу утром шли, к машине, думали немцы её найдут и нас искать будут. Все наготове – вдруг они уже её нашли и нас уже ищут? Сучок треснет – все за оружие хватаемся. А он – нет, только смотрит внимательно. А потом, идём, идём и вдруг он как-то в сторону свинтился и уже из винтовки целится. Я смотрю, а метрах в ста с елки снег посыпался. Он это и увидел. Там, правда, не было никого, но страху мы натерпелись.

– Свинтился – это как?

– Ну, присел и как-то повернулся, я даже и не понял, только он уже был в стороне и сзади. И уже с винтовкой, я даже не видел, как он её с плеча снимал. Такое впечатление, что он её все время в руках нес.

– Еще что можете про него рассказать?

– Он приказы как-то очень коротко отдает. Несколько слов – и все ясно. Вообще мало говорит.

– Откуда вы взяли, что он – майор?

– Он сам сказал. Я его спросил – служил он или нет. Он сказал – служил и сейчас служу.

– Где?

– Он сказал – в разведке. Сказал, что майор и попросил его так не называть. Я тогда наколки на пальцах увидел и спросил – зачем? Он и сказал – для дела надо.