Александр Конторович - Выжженая земля. Тетралогия

Он какое-то время молчит.

— Это миномет, — делает он движение головой к окну, за которым грохает очередной взрыв.

— Что? Это ж какого калибра он должен быть, что так вот бабахать?

— Большого, — соглашается Красинец. — А я всё пытался понять, что же такое они тащили за грузовиками?

— Теперь понял?

— Да. Это Тюльпан. Вам тут не выстоять, эта штука сметет любой дом. Уходи и уводи людей.

— Куда я их уведу?

— Они местные, должны знать какие-нибудь ухоронки.

— Ладно, Демьяна напрягу, он сообразит.

— Ребят моих позови.

— Добро.

Выскакиваю на улицу и оглядываюсь в поисках ребят капитана. Первого я нахожу сразу же. Он лежит прямо около крыльца, и из рассеченного затылка медленно стекает густая кровь. Осколок, - автоматически отмечает сознание. Второй сидит метрах в пятнадцати. Матерясь сквозь зубы, он перебинтовывает себе ногу.

— Что стряслось?

— Мина, мать ее!

— Ходить можешь?

— До дома дойду.

— Где остальные ребята? Капитан связаться с ними просил.

— Вон, — кивает он на убитого. — Рацию у него возьми. И капитану отнеси. Его-то передатчик пулей пробило.

Подскакиваю к убитому. Не рассуждая долго, снимаю с него разгруз целиком, заодно прихватываю еще и вещмешок вместе с лежащим рядом автоматом. За спиной снова грохает, и с крыши сыпятся осколки шифера. Защищая голову разгрузкой, запрыгиваю в дом. Пробегаю по коридору и бросаю разгруз около лежащего.

— Вон, рацию бери да вызывай. Одного из твоих осколок долбанул, второй раненый около дома лежит.

Капитан стискивает зубы, но ничего не говорит. Из какого-то кармана на разгрузке он вытаскивает гарнитуру и что-то нажимает на радиостанции.

— Здесь Стрелок. Серые, доложить обстановку.

— Здесь Потеряшка. Лежу в проходе. Противник открыл сильный ружейно-пулеметный огонь. Под его прикрытием силами до взвода пытается продвигаться вперед. Пока держим. С его стороны около десятка холодных.

— Как долго сможешь держаться?

— Пока патронов хватит.

— Держись, жди команды.

— Здесь Грач. Имею потери. Один двухсотый, один трехсотый. Нахожусь под сильным минометным обстрелом.

— Грач! Бросай все на фиг и дуй к точке номер два. Закрепишься там, обеспечишь отход. Радиостанцию, вооружение погибшего забрать с собой. Выполнять!

— Задание понял, выполняю.

— Здесь Зеленый. Ранен, нахожусь на посту. Имею одного двухсотого.

— Жди указаний.

— Потеряшка — Стрелку.

— На связи!

— Отходишь в поселок, закрепишься в конце улицы, дашь возможность майору пройти к точке номер два. Сопроводишь. Выполнять.

— Есть! Выполняю.

Капитан кладет гарнитуру и поворачивается ко мне.

— Вот что, майор. Я понимаю, все наперекосяк пошло. Поселку конец. Эта хреновина, что по нам долбит, разнесет здесь все в мелкие дребезги. Воевать с ними мы не можем: просто нечем. Единственный возможный путь пройти к миномету — это по проходу. Но ты сам слышал, что там происходит. Так что затея эта дохлая. Из местных вояки никакие, да ты и сам это знаешь лучше меня. Так что путь один — уходить отсюда к чертовой бабушке. Местным тоже скажи, пусть сваливают. Мы один проход нашли, наверняка они знают больше. Пусть берут ноги в руки и мотают отсюда. Ихней вольней жизни настал полный и окончательный крандец. Судя по тому, как усердствуют минометчики, никто живой им тут не нужен. Это каратели, а не захватчики.

— Понял я. А ты сам? Может, я кого из местных найду — да вытащим тебя? И снайпер твой вот-вот прибежит.

Красинец отрицательно мотает головой.

— Майор, мне всей жизни пару часов. Я не салабон, в ранах разбираюсь. Да и фельдшерица ваша местная слишком уж выразительно молчала на этот счет. Так что никаких иллюзий я не строю. Оставь мне свой автомат. Себе этот забери, который с улицы захватил.

Внутренне я с ним совершенно согласен. У убитого был не просто АК, а АЕК — машинка куда как более интересная. Да еще и в комплекте с не хило навороченным прицелом. Замена была более чем стоящая.

— Оставь мне два магазина патронов. В углу мой разгруз лежит, дай его сюда.

Оборачиваюсь и вижу прямо около двери кучу окровавленных тряпок. Подбираю их и кладу перед капитаном. Он вытаскивает оттуда ребристое тело феньки и кладет на кровать рядом с собой.

— Мне этого хватит. Остальные патроны забери. И вот еще что.

Он вытаскивает из кармана знакомую мне пластиковую карточку. Из другого кармана такую же, но уже свою.

— Это нужно передать старшему лейтенанту Арефьеву. Мои бойцы тебя проводят. При необходимости прикроют.

— Что это за хрень, капитан?

— Это ключ-карта от одного из объектов системы Т-2. А это мой личный ключ, отдашь его старшему лейтенанту, он знает, что с ним делать.

— Никогда не слышал про такую систему.

Капитан усмехается.

— Вот я удивился бы, если б ты иначе ответил! Это оружие возмездия, майор. Там две ракеты на боевом дежурстве. С помощью ключа, который у тебя был, их можно перепрограммировать и дать команду на запуск. Полковник Ананьев нес с собой не только ключ, но и координаты целей.

— Мне он назвался старшим прапорщиком.

— Так было надо, майор, извини. Он специально отдал свою одежду, чтобы мы могли найти тебя, если ты заберешь ключ. У него в обуви радиометка. Она будет жить еще неделю, потом сдохнет. Хочешь ее убрать — отверни каблук, он снимается. Там раздавленная капсула, выброси ее.

— Капитан, вы что, не навоевались еще? Полмира, насколько я знаю, в развалинах лежит! А вам все еще стрелять охота.

— Ты уверен, что целей больше нет, майор? Я — нет. Ананьев не просто так к нам шел.

— Это я уже понял. Только вот координаты целей он мне никакие не сообщал.

— У него должен был быть навигатор. Координаты там.

За окном снова бабахнуло, дом аж затрясся. Красинец поднял голову и посмотрел в сторону разбитого окна.

— Уходи… не ровен час, нас тут обоих похоронят… Зелёному, бойцу моему, что во дворе, скажи, пусть действует по обстановке. Сможет уйти — пусть идёт с тобой.

Жму руку капитану. Подобрав с постели снятую с убитого во дворе бойца разгрузку, застегиваю ее на себе. Закидываю за спину свой скорострельный обрез, автомат вешаю на плечо. Выскочив во двор, окликаю бойца, устроившегося около штабеля бревен.

— Зеленый, идти можешь?

— Кое-как.

— Капитан сказал уходить тебе со мной.

Боец с сомнением смотрит на меня. Хлопаю себя по нагрудному карману.