Александр Конторович - Чёрный бушлат
— Вот спасибо тебе, родной! А то, у меня тут руки заняты…
Я понял обе руки на уровень лица. В каждой было зажато по гранате.
Первый из говоривших попятился.
— Сдурел? Тебя же из леса, как зайчика, снимут враз, не убежишь!
— Ну-ну. А опосля, и вас двоих похоронят тут же. В кузове ящик со взрывчаткой. Глянь, коли не веришь.
— Шевчук…
Упавший поднялся и отошел к заднему борту.
— Лежит ящик…
— Поговорим? Или и дальше на мушке меня держать будете?
— Да кто ты такой есть вообще?
— Ну, вы, как я понимаю, красноармейцы?
— Мы-то да, а вот ты, дядя, кто такой?
— Партизан я. Так что — уберешь стрелков?
— Гранаты убери.
— Ну, нет дорогой, ты первый начал. Тебе и первым заканчивать. Я отсюда все равно быстро не выскочу.
— Марченко!
— Я!
— В лес отойди, тут машина со взрывчаткой, рвануть может. Все уходите.
Справа в лесу завозились.
Ушли? Или дурака валяют? Не похоже. Этот — видимо старший, никаких намеков не делал, да и не могли они заранее обговорить такую ситуацию.
— Ушли твои?
— Сомневаешься?
— А ты, на моем месте, как бы думал?
— Окажусь, тогда и посмотрим.
— Убедил — и я протянул ему одну гранату. — Держи, я пока кольцо на место вставлю во вторую. Давай, для начала хоть познакомимся, пока я тут возиться буду с железяками. Меня дядей Сашей зовут.
— Лейтенант Кольцов.
— С этой все, вторую давай. Ну, вот, готово дело.
— Рискованный ты… А если б я стрелков не отозвал?
— Думаешь, что ты умнее всех?
— Ну, а все-таки?
— А ты заметил, что я все время неподвижно сижу?
— Ну и что?
— А то, что третья граната у меня ногой прижата. Если б ты сейчас дернулся меня валить, то всеобщий кирдык бы и наступил чуток погодя.
Кольцов покачал головой.
— Не прост ты, дядя.
— Так и жизнь у меня непростая была.
Я наклонился и вытащил из-под сапога третью гранату.
— Теперь-то — все?
— Все. Зови своих, пусть грузовик разгрузят. Там в кузове есть, чем поживиться.
— Хозяйственный ты.
— Не я. Немецкий это грузовик. Еще утром немцы катались. Вот я и решил, что жлобство это — они на колесах, а я пешком.
— Так прямо и согласились отдать?
— Не сразу. Но, я уговаривать умею хорошо.
Когда я стал вытаскивать из кабины свой арсенал, лейтенант уважительно кивнул. Снайперка, два автомата и карабин — впечатляло.
— Помочь?
— Да уж, сделай милость. Мне самому все это тащить не с руки.
— Сюда же принес?
— Два ствола — хозяйские. Водила и еще с ним был какой-то водяной.
— ???
— От меня прятался — в ручей залег.
— Зимой?
— Именно так. Они там, похоже, воду брали и ледок покрошили. Вот он туда и плюхнулся со всей дури.
— Надо же! И не побоялся замерзнуть потом.
— Не успел.
— Не судьба была ему замерзнуть, видать…
— Не судьба. Кстати и в ящике — не взрывчатка. Консервы там. Не забудьте.
Лейтенант подозвал Шевчука и тот навьючил на себя мой арсенал. Себе я оставил только снайперку и лыжи. Прибежавшие из леса два бойца утащили из грузовика все остальное.
Шли мы долго, километра полтора.
Кроме лейтенанта в засаде на дорогу участвовало еще трое.
Наконец, спустившись в овраг, мы увидели неяркий костерок и тут же нас окликнули.
— Стой! Кто идет?
— Свои, Шерстобитов, свои — ответил Кольцов.
— Вы, товарищ лейтенант? А с вами кто?
— Партизан это, местный.
Мы прошли к костру. Оглядевшись, я увидел несколько шалашей. Людей не было, спят? Лейтенант присел на бревно, кивнул мне напротив.
— Поговорим?
— Без проблем.
— Шевчук!
— Я, товарищ лейтенант!
— Консервы открой, народ покормить надо.
— Сколько брать?
— По банке на двоих.
Подхватив ящик, Шевчук уволок его в темноту.
— С едой напряг? — посмотрел я ему вслед.
— Заметно?
— В другом случае — утром бы есть стали.
— Да, плохо у нас с этим.
— С чем хорошо?
— Да, сказать по правде — со всем плохо.
Лейтенант протянул руки к огню. Пальцы у него подрагивали. Устал? Замерз? Подошедший боец, молча поставил на бревно открытую банку консервов, и отошел в темноту.
— Угощайтесь — кивнул мне Кольцов. — Ваши же, из грузовика.
— После тебя, лейтенант. Я в последнее время не шибко от голода страдал, перетерплю.
Уговаривать его не пришлось и почти две трети банки он умял достаточно быстро. Облизал ложку и подвинул банку мне.
— Пока есть буду, рассказывай.
И Кольцов рассказал.
В вылазке на дорогу участвовали практически все, способные к передвижению, бойцы. Таковых, вместе с ним было пять человек. В лагере остались двое тяжелораненых и один боец, раненный в руку, стоял на посту. Из оружия на всех имелся только пистолет лейтенанта (с пятью патронами) и две винтовки (тринадцать патронов). Так что, мой арсенал был для них неоценимым подарком. Еды у них практически уже не было.
— Давно вы тут?
— Полтора месяца.
— Нифига ж себе? Так тут и сидели?
— Нет. Нас больше было. Роту уже три месяца как отрезали. Мы по лесам прошли километров двести. Сначала проще было, патроны были, оружие. Военврач с нами был.
— Это как же вас так?
— Мост мы держали. Приказ был держать до последнего. А немцы с флангов обошли и на мост не пошли. Вот мы у них в тылу и оказались.
— Что ж так и остались у моста-то сидеть?
— День еще просидели. А потом зажгли его и в лес отошли. Тем более, что они начали нас минами обкладывать. Вот ротный и распорядился мост зажечь и уходить.
— А дальше как вышло?
— Сначала по лесам шли. С едой плохо было, но местные помогали понемногу. У немцев брали иногда. Но больше старались тихо идти. Ротный говорил — к своим надо, тут воевать не наше дело.
— Неправ он был. Умеючи, тут целой ротой можно было бы таких дел наворочать!
— Так, то ж — умеючи. А у нас вся рота из вчерашних школьников составлена была. Опытных солдат — хорошо, если полвзвода набралось. Но хорошо шли, почти без потерь. Вот только с продовольствием последнее время хуже стало. В деревнях почти всюду немцы стоят, да и на дорогах старались мы не шуметь.
— А как же… — я кивнул головой на шалаши.
— Там — кивнул головой куда-то в сторону лейтенант. — У немцев большой склад. Пушки, техника, ещё что-то.
— Ну и что?
— А то, что вышли мы к нему около месяца назад. Ротный, как посмотрел, так и говорит — нельзя нам мимо такого объекта просто так пройти. Если его уничтожим, то урон большой немцем нанесем. Не стыдно будет потом перед своими.