Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

— Только будь другом, не забудь, кто дал тебе это дело, рискнув собственной шкурой, — попросил я.

— Я понял тебя, Майк. Не забуду. Я выбью из него имя заказчика. И мы с парнями прищучим и его тоже.

— Спасибо, — ответил я. — Рад, что мы друг друга поняли.

Чейз кивнул и поднялся.

— Прости, я пока не могу тебя выпустить — к тебе едет какой-то индюк из отдела внутренних расследований. Посиди, пока он тебя не опросит. А дальше, думаю, тебя отпустят домой. Все-таки если подтвердится все, что ты сказал, то ты, черт возьми, герой.

— Да какой из меня герой, — грустно усмехнулся я. — Я просто парень, который пытается вернуть свое доброе имя.

Чейз резко кивнул, и я увидел в его глазах настоящее уважение, которое он не пытался скрыть. И понял, как на самом деле скучал по таким вот взглядам коллег.

Он посмотрел на пластырь на моем лице и сказал:

— Сейчас распоряжусь, чтобы тебя отвезли на освидетельствование. А индюк пусть подождет.

Детектив вышел, а я остался сидеть на жестком стуле. Ну, хорошо хоть руки к кольцу на столе не приковали.

Но через пять минут в допросную действительно вошли двое патрульных, вежливо препроводивших меня в ближайшую больницу на служебной машине. Там врач осмотрел мое ранение, промыл и обработал какой-то мазью, после чего снова заклеил, но уже нормально, а не как я. И выдал сопровождавшим меня офицерам заключение на листе с печатью.

После этого мы вернулись в участок, где я снова вернулся в допросную. Но в этот раз долго ждать не пришлось — буквально через десять минут появился «индюк из отдела внутренних расследований», как назвал его Чейз. Этих ребят вообще никто в Департаменте не любил. Потому что они, как УСБ в России — полицейские, которые ловят полицейских. Поэтому к ним среди моих коллег относились, по сути, как к каннибалам.

Но лично я в целом против них ничего не имел. Да, они не верили моей истории про подставу и сожженную машину — но у меня и доказательств не было. Так что я прекрасно понимал, что для них это просто работа — они ловят преступников, как и мы. Просто им сложнее — их преступники носят погоны.

Этого конкретного детектива я знал — именно ему я давал показания, когда случилась история с газетой и борделем. Его звали Эван Райт, и судя по всему, его специально выдернули ночью, именно чтобы допросить меня. Так что я не стал ничего из себя строить и рассказал ему почти то же самое, что и Чейзу. Ну, может, немного приукрасив, упустив несколько мелких деталей, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я просто защищался. Он тщательно записал все, задал с десяток наводящих вопросов.

По нему никогда нельзя было доподлинно сказать, удовлетворен ли он ответами, потому что на лице этого чуть полноватого мужчины все время было одно и то же напряженно-сосредоточенное выражение. С тем же выражением он кивнул мне, попрощался и вышел, снова закрыв меня в допросной.

Чего я ждал теперь, было решительно непонятно, но стучать железной кружкой по прутьям и орать про волков позорных я не собирался. Тем более что здесь не было ни кружки, ни прутьев. Так что я просто откинулся на стуле и отдыхал — ночь получилась очень непростой.

А еще минут через сорок я услышал за дверью шум — как будто в фойе на первом этаже активно переговаривались сразу с десяток человек. Чего, в целом, происходить не должно было — потому что на часах не было и шести утра, так что для смены патрульных рановато, как и для брифингов детективов. Сейчас, по идее, в отделе вообще должны были быть только дежурные да такие вот бедолаги, как Чейз и Райт, которых вызвали среди ночи.

Тем не менее гомон становился все отчетливее, а потом я услышал топот множества ног в сторону внутренней лестницы.

Это было очень странно, так что я еще какое-то время прислушивался. И вскоре шаги вновь послышались со стороны лестницы, приблизились и снова стихли — судя по всему, люди вышли наружу через служебный вход, ведущий к парковке. Какое-то время я еще слушал, но больше ничего не происходило. Лишь пару раз мимо моей двери раздавались шаркающие шаги дежурного.

Тогда я снова откинулся на стул и прикрыл глаза. Что ж, мой план сработал именно так, как я и рассчитывал. Да, местами были небольшие огрехи, но что-то пошло даже лучше — например, визит Чейза, которого я совсем не ждал. А значит, теперь я в действительности сделал все, что мог. Теперь оставалось только ждать.

Минут через десять после того, как шум стих, дверь открылась и в помещение заглянуло чуть сонное лицо дежурного.

— Соко, велено выпустить тебя и передать, что на сегодня к тебе больше вопросов не имеется.

Я встал, потянулся до хруста в спине и покинул допросную, отметив про себя, что быть на той стороне стола не так уж плохо, если тебя допрашивает не Билл.

— Так, а последний час я здесь на хрена сидел? — спросил я, глянув на часы, которые показывали начало седьмого утра.

Дежурный глянул на меня чуть недовольно, но потом устало выдохнул и все же ответил:

— Детектив из внутренних расследований. Он вышел из допросной и никаких распоряжений на твой счет не дал. Стал ходить по этажам, как будто рассчитывал кого-то тут в такую рань найти, потом куда-то звонить. Он, кстати, до сих пор где-то тут трется, видимо ждет, пока кто-то из начальства придет, или вроде того, я не знаю…

Вот ведь действительно индюк, а. Прав был Чейз.

— Так, а чего ты тогда меня выпустил? — спросил я.

— Сержант из отдела убийств распорядился, — пожал плечами дежурный.

Вот как. Интересно, Чейз похлопотал, или сержант сам решил участие проявить? Черт его знает, на самом деле. Однако можно было предположить, что теперь отдел убийств, или, как их называли тут, хомисайд, расположен ко мне лояльно. Что, на самом деле, очень важный показатель того, что мой план сработал.

— Погоди, — нахмурился я и задал вопрос, который едва не упустил: — А сержант-то тут что делал?

Дежурный посмотрел на меня, как на умственно отсталого.

— Не досматривал утренние сны, и думается мне, что твоими молитвами, — ответил он.

— В смысле? — уточнил я.

Он вздохнул и ответил:

— Весь хомисайд подняли по тревоге среди ночи, в полном составе, — ответил дежурный. —