Дмитрий Щёкин - Страна городов

А в лагере повезло. Нас к группе исторического клуба подключили, ребята ништяк оказались — мы с ними быстро общий язык нашли, и дальше все время — вместе. И учитель у них невредный, и училка. Хотя, конечно, кто бы мне сказал, что я с охотой бегать-прыгать с утра по часу буду — я прикололся бы. Мы в интернате на зарядку через раз ходили — оно нам надо? Не, вы сами посудите — мне с моими горбом и лапой вывернутой! Ха!

Только Сергеич может и спорить, и поболтать — на равных, а может…. Ну, это такое че-то типа поглядит, скажет два-три слова — и ты уже впереди собственного визга бежишь и наизнанку, что бы сделать, че он сказал, вывернешься. И со мной он тоже так — подошел и говорит:

— А что это я Вас, молодое дарование, в строю на зарядке не видел утром?

Ну я, конечно, «убогого» врубил, типа да куда, мне, да я вот сами видите, а он:

— Ну и что? Будешь всю жизнь себя жалеть и от мрази всякой шарахаться? А хочешь, я тебя по своей методике научу приемам посильным и обращению с пригодным для тебя оружием?

Ну, я типа ломаться начал, и вообще — оно, говорю, мне надо? Я в консерву (консерваторию) после интерната поступаю, или в мед — еще не решил, но мне там мое «теловычитание» поможет, инвалидность, там, я все просчитал — на бюджет точно возьмут… А он:

— Хорош придуриваться, я же вижу, что ты болтаешь не то, что думаешь.

А пацаны его мне:

— Козел, такой шанс раз в жизни бывает, соглашайся, и дальше я…. Согласился, в общем.

Ну и начались мои мучения на тему топора и кистеня. Дмитрий Сергеевич показал, как в старину пользовались таким оружием тати с большой дороги, ну, разбойники. Приемы — во! Смотрите сами — он один против троих выходил. А против него — оба Кима и Игорь Терехов с мечом, все его ученики. У братанов Кимов — шесты. Ну и что? Где они, а где их палки? Я не думал, что топор-секира такое страшное оружие в умелых руках, чес-слово! У них все учебное — шар кистеня — литая резина, губчатая, топор — тоже литой резины, но такой, пожестче — им специально на тренировки делали, нетравматическое называется. Когда начал меня натаскивать учитель, я столько раз себе этим шариком прикладывал — несчетно. А сейчас…. Да, как-то все получилось — раз, и мы тут приземлились. Только и помню, что Дмитрий Сергеевич орет: «Все вон!», мы было вскочили, а эта дура желтая — воронка нас раз — и мы тут как тут. Принимай, Одесса — мама!

Не, я конкретно, наверное, от этого переноса, больше всех выиграл. Когда Эльвира нашла способ выгонки этого эликсира и предложила, после того как я налопался этих ягод с медом, продолжить лечение, я, конечно, сомневался. А что сомневаться-то было? И сразу понятно — что на пользу пошло. Сейчас я — такой же как все ребята…. А Дмитрию Сергеевичу — «особое» спасибо за то, что он приставил ко мне этих извергов с одинаковой фамилией — никогда не скажешь что братья — один молчит, другой все время подкалывает, Антон, собака. Они из меня душу скоро конкретно вытащат. Их никакие уговоры не берут, типа отдохнуть — учитель сказал из тебя мастера сделать — сдохнешь, но — мастером. Спасибо Вам от всего моего большого сердца музыканта и медика….. Сволочи!

А тут еще прикалываться начали — давай, типа, сделай оркестр из неандертальских девушек? Мы, мол, видим в них талант…. Ну, насчет похохотать — я всегда с душой. Только девчонки чем виноваты? Ну, я и сделал…. Видели бы рожи приколистов, когда девчата стали подпевать и подыгрывать! Как говорят в Одессе — городе — «И кто с того смеяться будет?» То-то.

Одно плохо — никак я разорваться не могу — и медицина мне нравится, и музыка…. Вот и разрываюсь — сна не вижу…. Куды ж бедному еврею податься, так и хочется за Шолом Алейхемом возопить!

Забегая вперед, скажу, что Роман все-таки сумел совместить впоследствии свои две великие страсти — к музыке и медицине, вплотную занявшись арттерапией как средством психической гармонизации и развития человека. Он дал научное обоснование арттерапии и обосновал ее связь ее с народным художественным творчеством через музыку и танец, и действительно создал работающую методику серьезного совершенствования человеческого организма комплексным воздействием музыки, запахов, медитации, физических упражнений и массажа с иглоукалыванием. Я понять не в силах ничего, а его ученики вовсю народ пользуют и еще удивляются — как это можно не понимать таких простых вещей!

Там, где-то в потерянном нами навсегда мире остался анекдот о том, как незадачливый нувориш убеждал своих приятелей, что мол: «Страдивари для лохов скрипки лабал, а для реальных пацанов — барабаны!». Так вот. Среди нас был замечательный парнишка — Роман Эммануилович Финкель, воспитанник интерната «Звезда». Почему так официально? А вот почему. Рома был Музыкантом. Именно так, с большой буквы. Не знаю, кем бы он мог стать в нашем мире, но у нас он стал всем в смысле музыки. Ему удалось возродить утраченную казалось бы нами музыкальную культуру — парнишка смог своими руками, конечно с посильной помощью друзей, но все таки — в основном самостоятельно, сделать и скрипку, и с появлением меди — и гитару, и банджо, и главное — не дать заглохнуть тяге к музыке у ребят. «Супердудка» с голосом неведомой зверюшки — тоже его светлой головы дело. И надумал Ромашка, видя как завороженно внимают его игре первобытные люди, снабдить их собственными музыкальными инструментами доступными для них. Ясное дело, начал с простого — пара дней работы и шкуры, выпрошенные у Эльвиры, дали пять барабанов разного калибра. Когда он успел «подписать» в свой мини музыкальный кружок пятерых самых юных неандерталок, и когда нашел время позаниматься с ними-то же неясно, по крайней мере, Эльвира, и остальные ребята особых занятий не заметили, но — вот он, час великого триумфа! В один из вечеров, народ как обычно расположился в импровизированном клубе на открытом воздухе, вокруг костра, что бы подвести итоги трудового дня, прикинуть задачи на следующий, просто посудачить и по-пикироваться, Ромка вылез к костру и объявил:

— А сейчас, в первый раз, проездом на гастроли из Москвы в Японию — вниманию уважаемой публики представляется выступление группы неандертальских барабанщиков!

На «сцену» — пяток предусмотрительно выдвинутых к костру камней, выбрались его ученицы. И они дали! За пятнадцать тысяч лет до своего создания, скрипка в сопровождении барабанов вела мелодию «Болеро» Равеля! Воздух, казалось сгустился вокруг сидящих, искры костра, вздымаясь столбом вверх, крутясь, как бы создавали светомузыкальное сопровождение гулкому ритму барабанного боя и женское сопрано скрипки вело свой рассказ о любви и страсти. Люди оцепенели вначале, а потом за спинами игравших сам собой составился некий хоровод идущих друг за другом посолонь людей, чуть согнувшихся, ритмично ударяющих ногами оземь с каждым тактом и застывающих в перерыве между ударами, когда ведет свой напев скрипка, в причудливых позах. Это было что то. И с того момента нечто совсем уж непонятное сформировалось между всеми членами лагеря — и новыми и старыми.