Луиза-Франсуаза - Серпомъ по недостаткамъ
Появиться-то он появился, но вот не было в Саратове заводов, подобных Линцевским, так что пришлось довольствоваться (опять-таки в соответствии с фамилией) работой на крупнейшей паровой мельнице купца Бугрова.
Платил Николай Александрович немало, но уж больно скучной была эта работа. И именно поэтому Генрих Алоизович, прочитав объявление в газете, в тот же день купил билет и, сев на "самолетовский" пароход "Лермонтов", отправился в Царицын. Письмо, оговариваемое в объявлении, он посылать не стал, считая, что запрашивать "оплату проезда" для инженера неприлично, не голодранец он, а вполне обеспеченный человек.
Извозчик на пристани, узнав, куда надо доставить седока, запросил три рубля. Рассудив, что платить тут почти половину стоимости пути из Саратова в Царицын будет несправедливо, а от вокзала, где извозчиков может быть больше, и запрос может оказаться существенно меньше, немецкий инженер до вокзала дошел пешком. И правильно сделал: услышав, что какой-то господин торгуется с другим извозчиком о стоимости проезда "в имение Волкова", предложил незнакомцу разделить стоимость проезда.
В дороге возникла некоторая напряженность: случайно выяснив, что оба едут по одному и тому же объявлению, инженеры восприняли попутчика как прямого конкурента. Но господин Луховицкий вовремя вспомнил, что в объявлении говорилось об "инженерах", а не о "инженере", и неловкость в разговоре не то, чтобы полностью пропала, но значительно стушевалась.
А окончательно она пропала, когда уже в кабинете встретивший их молодой человек произнес:
- Ну что, господа, сейчас вам покажут ваши квартиры, устраивайтесь - и начинаем работать.
Договорившись с Камиллой, что она приедет в Царицын сразу после завершения курса, я вернулся к своей обычной жизни - то есть к кручению на манер белки в колесе. Сначала занялся уборкой зерновых и не очень зерновых сельскохозяйственных культур. Весной-то я на небольшом поле, вспаханном на берегу Волги, одной пшеницы посадил целую десятину. Сажал я ее, как и в прошлом году, на грядки (чтобы поливать было удобнее), но уже погуще, благо посевного материала было у меня два пуда. Постоянная забота (о пшеничке заботились три десятка мальчишек и девчонок, вывезенных для такой цели из Ерзовки) принесла свои весомые плоды. Вес плодов составил уже двести с лишним пудов. Тридцать два центнера с гектара - это, безусловно, далеко не мировой рекорд, но по нынешним временам - все рано очень неплохо. А если учесть, что почти сорок процентов площади 'поля' занимали дорожки между грядками, то даже и вовсе хорошо.
Подсолнухи так и совсем порадовали - хоть и небольшое, но все же именно поле, украшенное тридцатисантиметровыми корзинками, выглядело просто сказочно. По сравнению с местными (или современными) сортами, с корзинками сантиметров по десять-пятнадцать, оно было буквально 'полем чудес'. Впрочем, именно оно порадовало не только меня. Хорошо еще, что детишки мои первыми про это сообразили - и заранее все оружие, высвободившееся после залегания сусликов в спячку, перенесли поближе к подсолнухам. Где, начиная буквально с начала августа, и начали его активно применять.
Колючую проволоку вроде еще не изобрели (по крайней мере в Царицыне про такую никто не слышал), но обычная была в достатке - и детишки быстренько подсолнуховое поле обнесли проволочной оградой с "контрольно-следовой полосой" шириной аршин в пятнадцать. Пролезть через ограду было несложно, но она - увешанная жестяными бубенчиками - оказалась неплохой 'охранной сигнализацией'.
А детишки в возрасте лет десяти - двенадцати по-моему самые благодарные ученики, все усваивают быстро и - главное - творчески. От моего механического цеха до поля было метров сто, рядом Маша фары для мотоциклов-тракторов делает... Так что по любому подозрительному шуму вспыхивали установленные на каждом углу прожектора, составленные из шести фар, и - если шум издавался не ветром - в сторону источника шума начиналась пальба. За первую неделю вооруженной до зубов охраны детишки палили раз пять, и громкие вопли демонстрировали некоторую действенность соли крупного помола. Но когда ребятишки действительно ошиблись (ну, они мне именно так и сказали) и шарахнули картечью...
Мужику повезло, ему по ногам зацепило, и в больничке царицынской его выходили. Второго (судя по следам) вообще лишь очень сильно напугало - но больше попыток украсть подсолнух не было.
Ну а двадцатого августа началась уборка урожая пшеницы уже на колхозном поле. Исключительно чтобы опробовать 'новую технику', я прицепил к трактору ростовскую 'пароконную' жатку и 'пробежался' с ней по колхозному полю. Через полчаса ко мне в кабину трактора влезла Павла, а еще через полчасика она осталась там одна: трактор спокойно двигался на четвертой передаче (в переводе на 'автомобильные' - на первой), управлять им было легко (гидроусилитель руля - великое дело!), а при необходимости трактор и бегом догнать можно...
Двадцатого же августа уборка урожая на пятнадцати десятинах и закончилась, причем закончилась аккурат к обеду. На четвертой передаче трактор ехал со скоростью верст двенадцать в час, а захват у жатки был побольше трех метров, так что убрать пятнадцать гектаров оказалось делом нехитрым. А вот собрать потом валки в копны, а затем перевезти хлеба на ток - на это было потрачено еще пара дней. Сразу после жатвы Павла было заявила, что она теперь сама с трактором управится потому что все освоила:
- Вот эту палку вот так ставить, эту - вот так, на 'четыре', на ту штуку наступить и эту пипку повернуть. Теперь наступить на эту штуку, ту потихоньку опустить - и трактор поедет. А куда ему ехать - этим колесом крутить надо, всех-то и делов!
- Отлично, вези меня домой тогда - я прикинул, что бензина в баке хватит еще верст на пять. Ошибся, датчик у меня неточный получился и трактор доехал почти до дома. Но - все же именно 'почти'.
- Ну а теперь что делать?
- Я не знаю... он сломался совсем? - Павла чуть ли не плакала.
- Нет, пока еще не сломался. В нем бензин закончился, надо его налить.
- А куда налить?
- В трактор, кроме бензина, еще масло машинное наливать надо, воду. За электричеством следить, за температурой мотора - и все это надо делать правильно. А чтобы все делать правильно, нужно довольно долго учиться - назидательно произнес я, наливая из припасенной канистры бензин в бак.
- Ну так учи!
Да, набрал я детишек на свою голову! У меня работали (и учились) их человек сорок, и большинство из них относились ко мне как к старшему товарищу, а вовсе не как к дворянину из второй части родовой книги. Но двое общались со мной вообще запанибрата. Первым был Димка конечно - но я и сам настоял, чтобы он со мной общался не как с 'благородием'. Ну а вторым человеком как раз была Павла. Потому что она была уже буквально 'моей собственностью', но факт сей она воспринимала несколько своеобразно.