Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

А после она наклонилась к самому уху Лары, так чтобы слышала лишь она:

– Я знаю, что Джейкоб вам нравится, Ларочка – не упустите же его! Лишь с вами он будет счастлив. Не с Даной.

Отчего-то Лара не нашла слов, чтобы ей возразить. Да и увлекло ее в этот миг другое:

– Я не замечала прежде, как мы похожи, Анна Григорьевна… – задумчиво произнесла Лара, глядя на отражение их лиц – щека к щеке. И, не отдавая себе отчета, спросила: – скажите, у вас есть дети?

Спросила – и лишь после подумала, что это бестактно, ведь замужем Анна Григорьевна никогда не была. Та, однако, не обиделась. Улыбка ее чуть дрогнула – но после, кажется, стала еще милее.

– Когда-то давно у меня была дочь. Я звала ее Лизонькой, а ее отец – Бэтси.

– Бэтси?..

– Да. Та же Лиза, но на английский манер, – подтвердила Анна Григорьевна и почему-то поторопилась отойти от зеркала.

А Лара, жадно проследив за ней взглядом, чувствовала, как бешено колотится в груди ее сердце. Причины она и сама не могла понять. Ну Бэтси – и Бэтси. Да, этим странным, вычурным именем Лара назвала свою собаку – ну и что?

Однако следующий свой вопрос, о том, где нынче дочка Анны Григорьевны, Лара задать так и не посмела…

* * *

Она еще размышляла об именах и превратностях судьбы, пытаясь найти логичный ответ (действительно логичный, а не такой, который понравился бы ей), когда вернулась к себе и поняла, что сюрпризы на сегодня не закончены.

В Лариной комнате, на прикроватной тумбочке – прямо поверх позаимствованной из библиотеки книги «Сказки, собранные братьями Гриммами», лежал большой медный ключ.

Ключ был самый обыкновенный – ключ как ключ. Разве что, судя по размеру, запирали им не межкомнатную дверь, а входную.

Лара даже догадывалась, какую именно дверь запирал сей ключ.

Чтобы быть уверенной, она, сжимая его в руке, как величайшую ценность, обошла собственную комнату в поисках кладовки или еще чего, что можно было бы запереть – а то, быть может, ключ принесли ей исключительно из бытовых целей? Нет, никаких кладовок в комнате не имелось, а то, что ключ не подходит к комодам и шкафам, видно было невооруженным взглядом.

К комнатной двери он тоже предсказуемо не подошел.

Почему ключ принесли именно Ларе? Не Александру Наумовичу, хозяину, и даже не Даночке, молодой хозяйке. Да и кто вообще его принес?

Дверь своей комнаты Лара не привыкла запирать – потому сделать это мог кто угодно.

Лара подумала сперва, что это был Джейкоб – ведь он пытался найти ключ от башни, сам об этом и сказал Ларе! И он прекрасно осведомлен о ее интересе к башне. Версия была ладной, и Лара уж смирилась с ней… Однако, разыскав горничную, Лара выяснила, что господин Харди вовсе не посещал сегодня усадьбу – его ждали только к ужину.

– Кто нынче заходил ко мне? Хотя бы мужчина или женщина – вы должны были видеть?! – допытывалась она у горничной, суетливой и вечно хмурой женщины нанятой, разумеется, из Болота.

– Никого не видела, барышня, ей-богу – занятая ж цельный день была… Али пропало чего?

– Ничего не попало. Наоборот… – Лара сверх меры была раздосадована таким ответом. И, слава богу, догадалась спросить другое: – А кроме домашних бывал кто у нас сегодня? Может, Стаська из «Ласточки» прибегала?

Горничная пуще прежнего нахмурилась, отвела взгляд и как-то странно дернула плечом. Ответила, однако:

– Не было Стаськи. Да и других не было, – бросила на Лару осторожный взгляд и попыталась уйти по делам.

Но Лара уйти не позволила. Перегородила дорогу и строго, так, что мама-Юля осталась бы довольна, потребовала ответа:

– А кто был?

Горничная тяжко вздохнула, поджала губы. Заглянула Ларе в глаза и, уже чуть не плача, призналась:

– Да в доме-то никого не было, ей-богу! Во дворе я ее увидала… у самого забора кладбищенского…

Женщина начала мелко креститься.

– Кого увидала? – насторожилась Лара.

– А бог ее знает… В платье черном стоит – и на дом барский смотрит. И волосы белые, вроде ваших, наверх зачесаны…

– Должно быть, вы Анну Григорьевну видели? – ни жива, ни мертва, уточнила Лара. По крайней мере, более ни у кого из обитательниц усадьбы, светлых волос не было. Кроме самой Лары.

Однако горничная, утирая слезы, отрицательно мотала головой:

– Да нет же! А то я Анну Григорьевну не узнала б… – Она жалостливо поглядела на Лару. – Дурное это место, как есть дурное! Не зря Акулина наказывала не ходить сюды – а я за жалованьем хорошим погналась, дура старая…

– Слушали б вы Акулину меньше, – Лара, дабы не испугать глупую бабу еще сильнее, старалась говорить спокойно да беззаботно. – Акулина сама здесь в прачках трудилась – и ничего, жива-здорова.

– Так то Акулина… – продолжала горничная креститься да причитать. – Не то что мы, сирые, убогие…

Лара только хмыкнула на фразу о сирых да убогих, но спорить не стала. Снова сжала ключ в кармане платья и решилась выбраться во двор.

Кладбищенская стена в глубине заросшего парка и правда нагоняла тоску даже в солнечный летний день. Однако это была просто стена и просто кладбище – Лара и по самому кладбищу прогуливалась ни раз и сроду не видела призраков.

Ей хватало призраков из собственных ее снов, чтобы бояться еще и кладбищенских. Гораздо вероятнее, что там, у стены, глупая горничная увидала живого человека из плоти и крови. Светловолосую женщину, которая пробралась в усадьбу бог знает зачем. Может быть, как раз для того, чтобы оставить в Лариной комнате ключ. А живые люди всегда оставляют после себя следы – примятую траву и обломанные ветки хотя бы…

Потому, не долго думая, Лара подобрала подол юбки и направилась вглубь колючих парковых зарослей.

Без малого двадцать лет простоял этот парк заброшенным. Работники, толком не управившись еще с флигелем и пристройками, об уходе за парком и не задумывались. Трудно уж было разобрать, где здесь аллеи и тропинки – бурьян и алые южные маки доходили Ларе до пояса. Многолетние слои опавших листьев и вязкого перегноя неприятно холодили голые Ларины щиколотки, а репейник настырно цеплялся за юбку. Будто кто-то невидимый старался удержать,