Александр Афанасьев - Агония

Девочка на секунду задумалась

— А вы, правда, милиционер?

— Правда.

— Вообще-то папа ее спрятал и сказал никому не говорить про нее …

— Ниночка! — В коридор вышла женщина лет шестидесяти, видимо бабушка — ты почему у открытой двери стоишь? Ну-ка отойди от двери немедленно!

С решительным видом бабушка пошла вперед. И тут я решил действовать нахрапом.

— Здравствуйте — максимально официальным тоном сказал я, радуясь, что хоть у меня нет удостоверения, но по привычке я надел черный костюм и взял кожаную папку.

— Здравствуйте… — настороженно сказала женщина, отпихнув внучку подальше от холодного воздуха лестничной клетки

— Следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры союза ССР Соболев Сергей Владимирович. Разрешите войти?

Я не ожидал этого, но женщина, как завороженная кивнула и отступила в сторону, даже не спрашивая у меня удостоверения.

— Где мы можем поговорить?

Захлопнув дверь, женщина пошла на кухню, где уютно шипел чайник и что-то жарилось на газовой плите

— Чайку будете?

— Воздержусь — сказал я, именно так в моем представлении должен был разговаривать следователь (хотя шеф так бы разговаривать не стал) — я должен допросить вас по важному делу.

Женщина села напротив меня за стол, глаза настороженные. Я вытащил из папки бланки протокола допроса, которые у меня всегда были при себе на всякий случай и ручку. Начал заполнять "шапку" протокола…

Звали женщину Терентьевой Валерией Владимировной, она действительно была бабушкой Ниночки. Задав несколько вопросов для отвлечения внимания, я приступил к главному:

— Валерия Владимировна, за последнее время вы или ваш сын или ваша невестка получали посылки из Москвы?

— Нет! — сразу ответила она, хотя даже непрофессионал по голосу мог определить, что женщина лжет

Я глубоко вздохнул, отложил в сторону протокол и задушевно, как в фильмах начал

— Валерия Владимировна… Мы же прекрасно знаем, что бандероль была, пришла она на имя вашей невестки, и вы спрятали ее в этом доме. Мы вас ни в чем не подозреваем, ни вас, ни вашего сына. Вопросы есть только к вашей невестке и к ее бывшему мужу. Но бандероль вам придется выдать — это важно вещественное доказательство по делу государственной важности.

Женщина упорно смотрела в пол, потом вдруг всхлипнула

— Говорила же я своему Мите — не связывайся с этой стервой, прости господи… Говорила, говорила… Не связывайся! Нет. Не послушал мать! Скажите, товарищ следователь, а Митеньке точно ничего не будет?

Есть! Наугад попал! Как и во многих других семьях, проблема чужой женщины, приведенной сыном, тоже существовала.

— Ничего — солидным тоном заявил я — вашего сына мы ни в чем не подозреваем. Но бандероль вам придется выдать.

Тяжело вздыхая и причитая по поводу непутевого сына, женщина тяжело встала, прошла в комнату. Сидя в кухне, я слышал, как она с шумом открывает какие-то ящики, что-то с шумом выбрасывалось на пол.

— Вот, товарищ следователь — появившись на кухне, она шлепнула на табуретку рядом со мной небольшую, запакованную в белый тканевый мешок, даже с невскрытыми сургучными почтовыми печатями бандероль — заберите с глаз долой! Даже видеть не хочу!

— Я составлю протокол изъятия и укажу, что бандероль вы выдали добровольно — солидно сказал я, хотя я на самом деле едва удерживался от того, чтобы не пуститься в пляс на тесной кухоньке.

— Если вы нам понадобитесь, мы вас еще вызовем

Через десять минут, составив какой-то протокол (сам не помню что писал, интересно было бы посмотреть) и заставив Терентьеву В.В. в нем расписаться я вышел из квартиры Терентьевых. Хотелось плясать прямо на улице. Я сделал это! Нашел! Прыгая через две ступеньки и зажав бандероль под мышкой, я направился к выходу. На втором этаже курил какой-то мужик, я проскакал мимо него на улицу, толкнул тяжелую дверь, выскочил — и почти сбил с ног двух людей, стоящих у подъезда.

— Извините… — я попытался протиснуться, и вдруг один из них заступил мне дорогу

— Ничего страшного, братан … — по блатному усмехнулся один из них — вещички свои отдай и топай по-хорошему…

— Что? — я попытался дернуться — и тут сзади хлопнула дверь, кто-то ловко схватил меня сзади

Курильщик на втором этаже…

— Не рыпайся… — прошипел кто-то в ухо, усиливая захват

Как они узнали? Впрочем, уже неважно. Я расслабился, приготовился бросить одного, а дальше как повезет — и вдруг услышал скрип тормозов и бас Валька.

— Э, братва! А ну-ка сдернули отсюда по хорошему!

Один из мужиков отступил в сторону — и я увидел то, что происходило впереди. Метрах в пяти-семи от мужиков стояли бежевые Жигули, боковое стекло было опущено. За рулем сидел Валёк. В руках у него был обрез двустволки, два черных зрачка уставились на нас…

— Ты охренел? — резким голосом сказал один из тех, кто держал меня, скорее всего старший — мы из милиции. Брось дуру!

— О, как мы выражаемся, гражданин начальник — усмехнулся Валек — лучше моего друга отпусти, а не то лежать вам всем рядком. У меня в патроне обрезки гвоздей забиты, на всех хватит! Кишки по веткам болтаться будут!

Через несколько секунд томительного ожидания я почувствовал, что меня уже не держат. Освободившись от захвата, я отскочил в сторону.

— Стволы на землю!

Мужики замялись!

— На землю стволы!!! Стреляю!

Мужики полезли под полы теплых курток

— Осторожно, левой рукой! Дернетесь — порешу на месте!

Один за другим три вороненых ПМ плюхнулись на снег.

— Брателла, собери!

Я не сразу понял, что это относится ко мне. Когда понял — каким-то деревянным шагом подошел, подобрал пистолеты один за другим, рассовал по карманам. Руки у меня были заняты — папкой и бандеролью и со стороны, наверное, это выглядело весьма и весьма комично.

— Ты что творишь, мужик! Это же вышка! — сказал один из разоруженных "ментов"

— Еще посмотрим, какой ты цветной — насмешливо сказал Валек — что-то твоя рожа за цветного не катит… Садись в машину.

Как во сне я подошел к машине, бросил на заднее сидение бандероль и папку, сам сел на переднее рядом с водителем.

— Бегите! — рыкнул Валек, тряханув обрезом, менты побежали, один из них споткнулся на льду и неловко упал. Валек нажал на педаль газа, Жигули рванулись вперед.

Черт! Откуда-то из проходных дворов наперерез нам вырвалась двадцать первая Волга, водитель сидел в машине один и он шел на таран! Валек коротко выругался, схватил обрез и выстрелил с руки. Громыхнуло так, что у меня заложило уши, переднее колесо Волги в момент превратилось в серые лохмотья. Волгу резко повело влево, и вместо тарана она с ходу врезалась в столб.