Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Я снова сел на стул, откинувшись на спинку. Киллер, оказавшийся Шакалом, заговорил. Теоретически — отдел убийств мог уже сейчас запрашивать в суде ордер на арест Гольдберга. Но судя по оброненной Найтом фразе, они собираются «проверить информацию». Значит, Шакал пообещал им какие-то улики, неопровержимые доказательства. И сержант хочет иметь их на руках прежде, чем выдвигать обвинения Марти.

С учетом связей и административного ресурса, которыми обладает Гольдберг — это было логичным. Но хотел бы я знать, что такого им пообещал киллер. Орудие преступления? Или какие-то записи переговоров? Этого ни мне, ни Нику никто не скажет.

Но как же, черт возьми, сложно просто сидеть на месте и ждать. Мне хотелось верить и Чейзу, и Найту, да и всему отделу убийств. Но из головы никак не шли мысли о том, что у Гольдберга есть свои люди и в нашем участке. И что если это один из них?

Собственно, за этим я и позвонил Найту — его репутация шла впереди него. И несмотря на мое положительное отношение к Чейзу, я не мог быть в нем уверен на сто процентов. В Найте, конечно, тоже, но все же мне сложно было поверить, что человек с безукоризненной репутацией рьяного борца с преступностью мог вот так вот ссучиться. А даже если — моей страховкой станет уже Чейз.

И в любом случае над этими двумя был еще Спронг. Вот в него я верил безоговорочно — он никак не мог быть связан с Гольдбергом, иначе не смог бы выступить в мою защиту во время внутреннего расследования. И я очень надеялся, что он, несмотря на свою занятость, уделит этому делу повышенное внимание.

А мне снова оставалось только ждать. Я посмотрел на часы — Ник должен приехать уже совсем скоро.

Пока я ждал Касселса, о себе внезапно напомнил желудок, завыв раненым китом. Ну да, я ведь так и не смог позавтракать из-за того, что забыл бумажник. Так что заглянул в холодильник и наскоро сделал несколько сэндвичей с мясной нарезкой. Про себя усмехнулся — ну прямо настоящий американец. Хотя на самом деле меня это не особо радовало — я бы с куда большим удовольствием поел гречки с сосисками. Только вот Ник вряд ли оценит такое, а позавтракать в одиночестве я уже явно не успею. Так что придется пока обойтись без своей вакцины против капитализма.

Едва я закончил готовить, во дворе раздался звук мотора. Касселс аккуратно припарковал «Порше» за моим «Шеветтом». Это было очень мило с его стороны, но в целом уже бессмысленно — моему газону, который и так мог считаться таковым с большим допущением, все равно уже пришел конец. Проехавшие по нему машины патрульных, криминалистов, детективов и коронера превратили лужайку в раллийную трассу. Слой растительности был содран, а чуть влажная под ним после периодических дождей земля покрылась колеями. Хотя, может, Ник просто застрять в этом великолепии побоялся.

Я открыл дверь, не дожидаясь, пока напарник постучит, и махнул рукой, мол, заходи. Он разулся без моих напоминаний и прошел в трейлер.

— Ну, что за срочное дело? — спросил он.

Ника явно нервировало, что пришлось все бросить на работе и ехать ко мне, но виду он не подавал. На самом деле я бы вполне мог обойтись и без него — когда за тобой не охотятся киллеры, отвезти папку в участок — вообще не проблема. Но напарника я к этому делу привлек со вполне конкретной целью, заботясь больше о нем, чем о себе.

— Слушай, я жрать хочу неистово — со вчерашнего утра толком не ел. Давай за завтраком поговорим, или то, что не смогли сделать киллеры, доделает голод, — кивнул я ему на стол с сэндвичами и чашками с кофе.

Он пожал плечами и уселся, взял один.

— Я на самом деле сегодня тоже не завтракал. Всю ночь плохо спал, а утром из-за этого не услышал будильник, пришлось на бегу собираться на работу, — сказал он. — А там… Какого хрена это было, Майк? И не рассказывай мне, что это случайность — я в такие случайности не верю.

Я вздохнул.

— Ладно, между нами. Я специально спровоцировал Гольдберга, чтобы он отправил ко мне убийц, — сказал я.

Лицо Ника застыло.

— Ты вообще невменяемый? — проговорил напарник.

— Да не горячись ты, — остановил его я. — Видишь же, все сработало. Я завербовал осведомителя из его ближнего круга. Так что знал, когда именно они ко мне приедут. Ну и… приготовился.

Ник посмотрел на меня очень пристально и спросил:

— Ты же понимаешь, какие у тебя будут проблемы, если кто-то об этом узнает? Устроить у себя дома засаду — это ни хрена не самооборона, Майк.

— Ну вообще — самооборона, потому что они, как ни крути, пришли меня убивать. Но да, не чистая, потому что я не пытался избежать столкновения. Так что на допросе я сказал, что знал о том, что на меня открыт заказ, но когда за мной придут — не имел понятия. И что просто тренировался с ружьем за своим трейлером, когда услышал, как внутрь кто-то проник.

— Тренировался… — проговорил, глядя мне в глаза, Ник. — Ночью, за трейлером.

— Официально я страдал бессонницей от осознания того, что меня заказали, — я улыбнулся.

— Ты же понимаешь, как это звучит? — спросил он.

— Понимаю. Но в нашем случае это не имеет никакого значения. Киллер раскололся и слил подельников. Ребята из убийств не станут задавать мне лишних вопросов. А отдел внутренних расследований… Они, конечно, могут возбудиться, но мою версию никак не опровергнуть. Да и вряд ли это кому-то нужно, откровенно говоря. В деле уровень моей обороны уже не изменит ровным счетом ничего.

Он подумал немного и сказал:

— Это безумие. Ты рисковал по всем фронтам. Четверть шага в любую сторону — и тебя либо убили бы, либо привлекли бы за превышение пределов самообороны.

— Я знаю. Я играл ва-банк. И, кажется, как минимум эта партия осталась за мной, — вымученно улыбнулся я.

На этот раз Ник долго молчал, после чего спросил:

— Почему мне не сказал? Ты же знаешь, я был готов помочь.

И спросил он