Василий Кононюк - Ольга

Когда они выехали из Кремля, а машина медленно покатила московскими улицами в направлении их Конторы, Ольга, прекратив прокручивать в памяти эпизоды состоявшегося разговора, обратилась к Артузову:

— Давно вы меня на своей машине не катали, Артур Христианович. Давайте заедем куда-то поужинаем, а то у меня от этих разговоров аппетит разыгрался.

— Разве что в ресторан, все остальное закрыто.

— Давайте в ресторан. Как с комиссии меня поперли, так с тех пор и не была ни разу. А что, товарищ Мехлис по-прежнему ее возглавляет?

— Нет, убрали вместе с тобой. Товарищ Ватутин, временно исполняет обязанности председателя. Любезный, что у вас на ужин?

— Из мясного, могу порекомендовать жульен, из рыбы — судачок под белым соусом, салаты…

— Мне отбивную с картошкой и соленым огурцом, коньяка сто грамм, лимон и чай, — неприязненно взглянув на халдея, Ольга прервала его излияния.

— А мне, пожалуй, судачка… к нему рис с овощами, из салатов, селедочку под шубой и сто грамм водки, а на десерт кофе с молоком и заварное пирожное. Все, спасибо. — Артузов с улыбкой понаблюдал, как его подчиненная, не тратя времени даром, достала блокнот и что-то начала там записывать, а потом иронично спросил, — я вижу, не только беседа с товарищем Сталиным, но и ресторан возбуждает твою умственную деятельность?

— Нет, Артур Христианович, это последействие, еще релаксация не наступила. Спасибо, — поблагодарила она официанта налившего ей рюмку коньяка из маленького графинчика и поставившего на стол тарелку с нарезанным лимоном. Хлопнув рюмку и закусив лимоном, она продолжила свои записи.

— Ты ж вроде не пила, Революция Ивановна?

— Каждая революция рано или поздно начинает пить, таковы неумолимые законы развития. Спать не могу, Артур Христианович, мысли в голове, как тараканы… — дирижируя сама себе вилкой с лимоном, она начала декламировать стихи:

— Вы уже привыкли к тому, что я постоянно ною и дремлете под мое нытье, не чувствуя, как мчится, как гонит время, как мало его осталось. Все повторяется… мало сделать танк, самолет, пушку. Нужны люди, умеющие их применять. А для этого они должны ездить, стрелять, летать. Это нужно заложить в планы по выпуску запасных частей, боеприпасов, топлива. Ленин ведь недаром писал, лучше меньше, да лучше. Два года об этом пишу, а воз и ныне там. «И дремля, едем до ночлега…», — надеюсь, вы понимаете, что подразумевал поэт в этих строчках.

— Какая ты нудная…. Поверь, даже самые неожиданные твои предложения внимательно рассматриваются и если в них есть здравый смысл, прикладываются все усилия, чтоб их реализовать и тебе это прекрасно известно. Ты же каждый новый приказ наркома обороны и Генштаба, каждое изменение в боевые уставы чуть ли не с лупой изучаешь, проверяя, нашли ли твои гениальные мысли отражение в этих документах.

Ольга действительно знала, что со следующего года затраты на практические занятия, тактические учения всех родов войск и летную практику пилотов вырастут в три раза. До 41-го года включительно будет планомерно наращиваться численность РККА, так чтоб к лету достичь численности в четыре с половиной миллиона человек. А это в разы больше нынешней. Что уже подписан приказ о реорганизации управления военно-воздушными войсками. Полки уменьшаются до четырех эскадрилий. Дивизии будут состоять из четырех-пяти авиаполков, как правило, различного назначения, так чтоб в дивизии были представлена и штурмовая, и бомбардировочная, и истребительная авиация. Дивизии будут объединены в авиационные армии, что позволит осуществлять маневр крупными силами авиации в зависимости от тактической ситуации на том или ином участке фронта. Она знала, делается все возможное, страна последнее отдает, чтоб к названному тобой сроку армия была полностью готова к отражению масштабного вторжения. Даже снайперские патроны 7,62 мм начнут выпускаться со следующего года. В связи с резким сокращением производства пулеметов ШКАС появилась возможность часть производственных мощностей выпускавших соответствующий пулеметный патрон, перепрофилировать на вы пуск снайперских боеприпасов этого калибра…

— Кстати, товарищ Сталин поручил тебе подготовить два варианта плана военной операции против Финляндии, осенью-зимой 1939–1940 г., и летом 1940, - голос шефа вернул ее к действительности и аппетитной отбивной которую уже успели принести. — Так что можешь гордиться. Это самая высокая оценка работы проделанной вашим коллективом за первые месяцы. И это несмотря на самые негативные отклики со стороны НКВД о твоем заведении, которые регулярно ложатся ему на стол.

— Вот зараза… ничего, приеду увеличу нагрузки и лейтенанту, и всему его подразделению, чтоб времени не было доносы строчить. А что пишут, если не секрет?

— Что ты бордель организовала для врагов народа, что у тебя заключенные, охрана и командиры из одного котла питаются, хотя им положены разные пайки, что ты по очереди спишь со своими заключенными, а кто тебе отказывает, расстреливаешь без суда и следствия. Много чего пишут…

— Нет, это уже просто свинство! Еще ни с кем не спала, только присматривалась, искала, можно сказать, своего единственного, расстреляла всего двоих саботажников, которые вздумали мне подсунуть заведомо провальный план действий, а тут такой поклеп… обидно понимаешь… вы мне только не говорите, кто такое пишет, а то еще пристрелю случайно паразита… никому этого не надо.

— Так уж, никого не присмотрела? За целый месяц? Не верю. Признавайся лучше сама.

— Все то вы знаете… есть там один красавчик… не знаю… то ли расстрелять, то ли к груди прижать… еще не решила. Больно человек непростой…

— Кто такой?

— Тодорский Александр Иванович. Работает без души, начальству хамит. Осужден «тройкой» на пять лет лагерей, значит, ничего серьезного на него накопать не смогли. На разговоры не идет, смерти не боится… а расстрелять как тех двоих — жалко, видно, что не дурак и командир от Бога, за таким бойцы готовы и в огонь, и в воду.

— Слыхал о нем. Его бывшая жена руководила троцкистской подпольной ячейкой. Принимала участие в организации актов саботажа и диверсий на производстве. Расстреляна два года назад.

— Странно… в его деле об этом ни слова…

— А что тут странного. На момент ареста он уже вдовец. К деятельности бывшей жены отношения не имел, это сразу проверили. С другой стороны, не знать о ее деятельности, о ее взглядах, он не мог, значит, тоже виноват. Но в протоколе такое не напишешь. Вот и сослали на пять лет без суда и следствия. Как говорится, время все расставит на свои места.