Стивен Левитт, Стивен Дабнер - Суперфрикономика
Каждая эпидемия болезни приводила к новым карантинным мерам, а вместе с тем — к панике. Родители не разрешали своим детям видеться с друзьями, посещать бассейны, парки и библиотеки. В 1916 году ужасная эпидемия полиомиелита накрыла Нью-Йорк. Из 8900 зафиксированных заболевших умерло 2400 человек (в основном дети в возрасте до пяти лет). Эпидемия расширялась. Самым страшным был 1952 год. По всей стране было зафиксировано 57 тысяч случаев заболевания, 3 тысячи из них привели к летальному исходу, а еще 21 тысяча случаев — к полному параличу.
Жизнь после заболевания полиомиелитом в тяжелой форме была немногим лучше смерти. Некоторые жертвы не могли стоять на ногах, а кроме того, испытывали постоянную боль. Если были поражены мускулы грудной клетки, то больные были практически вынуждены жить внутри «железных легких» — аппарата искусственного дыхания, использовавшегося в США до 1950-х годов. Помимо роста числа жертв полиомиелита росла и стоимость медицинских услуг, связанных с лечением. «В те времена та или иная форма медицинского страхования была всего у неполных десяти процентов семей в стране, — пишет Ошински, — а расходы на лечение больного полиомиелитом (около 900 долларов в год) превышали средний размер годовой заработной платы (875 долларов)».
К этому моменту Америка уже была самой мощной страной в мире, победителем в двух мировых войнах. Перед ней открывалось ослепительно яркое будущее. Но имелись и небеспочвенные основания считать, что одна-единственная болезнь способна превратить ее в нацию калек.
Но когда наконец появилась вакцина (а по сути — целый набор вакцин), проблема полиомиелита была постепенно снята с повестки дня.
Если бы мы назвали вакцину «простым» решением, то тем самым принизили бы огромные усилия всех тех, кто помог остановить полиомиелит: исследователей-медиков (в первую очередь Ионаса Салка и Альберта Сабина); добровольцев, занимавшихся организацией финансирования (по словам Ошински, деятельность, организованная March of Dimes, стала «крупнейшей благотворительной акцией из когда-либо проводившихся в стране»); и даже мучеников, не относившихся к роду человеческому (для тестирования вакцин в страну было ввезено несколько тысяч обезьян).
С другой стороны, любая вакцина в принципе является самым простым медицинским решением. Давайте сравним два основных варианта лечения болезни. Первый вариант представляет собой процедуру или технологию, помогающую решить проблему после ее возникновения (примером такого подхода может служить операция на открытом сердце); чаще всего решения в рамках этого варианта являются довольно затратными. Второй вариант состоит в создании лекарства, способного предотвратить проблему; с точки зрения долгосрочной перспективы такой вариант представляется значительно более дешевым. Исследователи в области здравоохранения подсчитали, что если бы вакцина от полиомиелита не была изобретена, то Соединенным Штатам в наши дни пришлось бы постоянно заботиться не менее чем о 250 тысячах инвалидов, а сопутствующие расходы составили бы не менее 30 миллиардов долларов. И мы даже не говорим о «нематериальных издержках, связанных со страданием, смертью и страхом»15.
Пример с полиомиелитом уникален, но существует бесчисленное множество примеров применения дешевых и простых медицинских решений16. Новые лекарства для лечения язвы позволили снизить количество хирургических вмешательств примерно на 60 процентов; появление еще более дешевых медицинских препаратов позволило язвенникам экономить около 800 миллионов долларов в год. За первые двадцать пять лет применения препаратов лития для лечения маниакально-депрессивного психоза экономия расходов на госпитализацию составила около 150 миллиардов долларов. Даже элементарное фторирование воды позволяет ежегодно экономить около 10 миллиардов долларов на расходах, связанных со стоматологией.
Как уже было отмечено выше, смертность вследствие сердечных заболеваний значительно снизалось за последние несколько десятилетий. Вы можете сказать, что это связано с появлением таких дорогостоящих препаратов и методов лечения, как трансплантаты, ангиопластика и стенты.
На самом деле нет. Все эти процедуры отвечают лишь за крайне незначительную долю улучшения ситуации. Примерно половина случаев улучшений связана со снижением факторов риска, таких как высокий уровень холестерина и кровяного давления, — а этих улучшений можно добиться с помощью сравнительно недорогих медикаментов. Значительная часть улучшений связана с такими дешевыми препаратами, как аспирин, гепарин, ингибиторы АПФ и бета-блокаторы.
К началу 1950-х годов автомобиль стал одним из самых популярных средств передвижения в Соединенных Штатах, по дорогам которых ездило около 40 миллионов машин17. Однако на тридцать пятой ежегодной встрече Национальной ассоциации автомобильных дилеров в январе 1952 года вице-президент шинной компании BFGoodrich заявил, что эта сказка скоро закончится: «Если показатель смертности будет расти прежними темпами, то это нанесет серьезный урон автомобильному бизнесу, так как люди попросту перестанут садиться за руль»18.
В 1950 году в дорожно-транспортных происшествиях в США погибло около 40 тысяч человек. Этот показатель примерно равен показателю сегодняшних дней, но прямое сравнение не должно вводить нас в заблуждение — в те времена люди проезжали значительно меньшие расстояния. Количество смертельных случаев на километр в 1950 году было примерно в пять раз выше, чем сейчас.
Почему же на дорогах гибло так много людей? Основными виновниками казались некачественно произведенные машины, плохое состояние дорог, неумелое вождение, однако о механизмах ДТП было известно не так много. И автомобильная отрасль не особо стремилась разобраться в происходящем.
Однако на сцене появился Роберт Стрэндж Макнамара19. Сегодня его чаще вспоминают как министра обороны времен войны во Вьетнаме и описывают его деятельность не в самых теплых тонах. Одна из причин неприязни к Макнамаре заключается в том, что он старался принимать решения, основываясь на статистическом анализе, а не на эмоциях или соображениях политической целесообразности. Иными словами, он вел себя как экономист.
И это не было простым совпадением. Он изучал экономику в Беркли, а затем учился в Гарвардской школе бизнеса, где впоследствии стал преподавать бухгалтерский учет, несмотря на довольно молодой возраст. Когда началась Вторая мировая война, Макнамара пошел добровольцем в армию, и аналитические способности привели его в Управление статистического контроля военно-воздушных сил.