Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

Кабан, видимо решил, что просто так сдавать позиции не по-пацански, и пошел в привычную уличную атаку. Он надвинулся на Степана с наигранной, нагловатой ленцой.

— Короче, командир, расклад такой, — процедил здоровяк, свысока глядя на бывшего опера. — Мы с Гариком, так и быть, согласны попробовать вашу тему. Но под козырек кому попало брать не будем. Кого щемить и когда бить — мы привыкли решать сами. И за копеечный оклад мы тут штаны протирать не нанимались. С каждого выбитого долга или решенного вопроса — наша доля. Процент, как положено. Иначе… — он криво усмехнулся, поигрывая желваками, — иначе ваша контора может случайно столкнуться с очень неприятными пацанами на районе. Город-то маленький, всякое бывает. Мы-то ладно, а другие обидеть могут.

Степан не перебивал. Он стоял абсолютно расслабленно, сцепив руки за спиной, и молча слушал. Бывший мент давал этому мамкину рэкетиру выговориться до самого дна, чтобы потом в этой яме его и похоронить.

Кабан, расценив молчание прапорщика как признак слабости, решил закрепить успех. Он сделал шаг вперед и по-свойски, покровительственно хлопнул Степана своей тяжелой ладонью по плечу.

Это была фатальная ошибка.

Я даже не уловил самого движения. Раз — и рука Степана смазанной тенью метнулась вверх. Два — кисть Кабана оказалась намертво зажата в стальном захвате и вывернута под таким неестественным углом, что здоровяк мгновенно побелел, сдавленно застонал и невольно осел на одно колено, просто чтобы не позволить суставу хрустнуть и сломаться.

Степан склонился к нему. Он заговорил тихо, почти ласково, так, чтобы слышали только мы.

— Слушай меня внимательно, гроза района, — ровным голосом произнес опер. — Это ты на улице будешь с такими же баранами толкаться. А меня всю жизнь учили одним движением человека обезоруживать. Или… убивать. Тебе второй вариант прямо сейчас показать?

— Н-не надо… — просипел покрывшийся крупной испариной Кабан, заглянув в немигающие, пустые глаза Степана, в которых не было ни капли блефа.

Степан тут же отпустил его руку. Более того, он заботливо, как ни в чем не бывало, отряхнул невидимую пылинку с плеча синего «Адидаса». Это был высший пилотаж: он четко и жестко обозначил, кто здесь хищник, но не стал публично унижать уличного бойца, оставив Кабану пространство, чтобы сохранить лицо перед товарищем.

Гарик, оказавшийся самым трезвомыслящим в этой двойке, мгновенно всё просчитал. Он поймал момент и не стал лезть в бутылку. Гариком двигал не страх, а прагматичный расчет.

— Мы согласны на ваши условия, — твердо, без заминки произнес Гарик, выступая вперед. — Трудовая книжка, оклад, жесткая дисциплина. Мы в деле.

Он выразительно посмотрел на потирающего запястье товарища. Кабан был уязвлен, но оставаться одному на улице, потеряв напарника, ему было совершенно не с руки. Да и гордость взыграла — чем они хуже этих отставников? Здоровяк хмуро, исподлобья, но все же утвердительно кивнул. Бунт был подавлен, не успев толком начаться.

— Вот и славно. Добро пожаловать в наше охранное агентство, — Степан скупо, но вполне искренне улыбнулся. — А поскольку контору мы свою строим с нуля и собственными руками, первое боевое крещение… Айда втаскать мебель, бойцы. Будем устраиваться.

Напряжение окончательно лопнуло. Толик, до этого суетившийся вокруг них наконец-то с облегчением выдохнул. Лицо его расплылось в счастливой улыбке, и он радостно захлопал обоих братков по плечам.

— Во! Я же говорил! Наши люди! Сработаемся!

Я стоял чуть в стороне и внутренне усмехался. Охранное агентство только что обзавелось первыми сотрудниками. Да, кадры были, мягко говоря, весьма специфичными. Но, как говорится, суровые времена требуют суровых решений. И не менее суровых людей.

Спустился я в подвал в приподнятом настроении, предвкушая бесплатное и крайне приятное шоу. Шутка ли — еще час назад эти двое уличных «авторитетов» на полном серьезе растопыривали пальцы и предлагали мне «крышу», а теперь, будут потеть, надрывая спины под тяжестью казенных шкафов. Я уже живо представлял, как буду стоять рядышком, вальяжно прислонившись к косяку, раздавать ценные указания и откровенно наслаждаться зрелищем.

Работа закипела практически сразу. Гарик с Толиком пыхтели над каким-то массивным стеллажом, а Кабан с красным лицом пытался оторвать от пола циклопического вида двухтумбовый стол. Степан стоял рядом и критически осматривал этот мебельный монолит.

— Молодцы, орлы, — довольно хмыкнул я, поправляя галстук. — Сразу видно — серьезные люди впряглись.

Степан медленно выпрямился, стряхнул пыль с ладоней и посмотрел на меня с каким-то особенным прищуренным взглядом. Он выразительно похлопал по пыльной столешнице.

— Как раз тебя-то нам и не хватало. Давай, берись за тот край.

Моя начальственная ухмылка мгновенно испарилась.

— Э-э-э, стоп, Степа. Я, вообще-то, директор, — возмутился я, машинально делая шаг назад к спасительной лестнице. — Мое дело — бумаги, стратегия, общее руководство процессом…

— Вот именно, — невозмутимо парировал бывший опер. — Что-то ты у нас, Олег, слишком быстро в директора выбился. Не успел контору открыть, а уже белоручкой заделался. А авторитетный руководитель всегда подает подчиненным личный пример. И несет самое тяжелое, чтобы этот самый авторитет в коллективе поддерживать.

— Но я…

— Никаких «но», — мягко перебил он. — Хватай стол, стратег, и потащили. Не задерживай процесс.

Возражений у меня не нашлось. Тем более, что я собирался Степана попросить об одном одолжении. Крайне личном. Поэтому я обреченно вздохнул, стянул пиджак, аккуратно повесил его на ручку двери и впрягся в перетаскивание тяжелого советского наследия.

Впятером дело пошло веселее. Мы с Толиком и Гариком взяли на себя стеллаж, а Степан с Кабаном вцепились в тот самый стол-монолит. На лестничном пролете, когда дыхание начало сбиваться, Кабан решил, что пришло время хоть как-то восстановить свое реноме. Открыто бунтовать он уже не решался, но мелкое желание сохранить лицо погнало его в словесные дебри.

— Я, командир, так-то не привык мебель таскать, — пыхтя и перехватывая скользкий край стола, начал набивать себе цену здоровяк. — Мы на районе серьезные дела крутим. Я таким борзым, кто нас строить пытался, быстро рога обламывал. В прошлом месяце к нам один каратист местный пришел права качать… ну мы его и упаковали быстро.

Степан даже шага не сбавил, продолжая монотонно подниматься ступенька за ступенькой.

— Да ты что? — с вежливым интересом переспросил он. — Прямо-таки упаковали? И как, в честном бою?