Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

К горлу подступил ком. Снова Ник вступился за меня, а я об этом даже не знал. Да и Пикфорд… Черт возьми, это ведь нешуточное дело — он ради меня напряг людей, которые целый населенный пункт перетряхнули, чтобы найти посредника. Да, совсем небольшой, поселок фактически, но черт возьми — несколько человек, и думается мне, что не меньше десятка, больше недели занимались этим. Это тебе не соль по-соседски одолжить.

— Ты ведь теперь наверняка по гроб жизни должен своему двоюродному брату за эти поиски. Может, я могу что-то сделать для вас в ответ? — спросил я.

Потому что прекрасно понимал, что поднять кучу народа, чтобы те обыскивали какой-то захолустный поселок на краю мироздания — совсем не простое дело. Тем более если брат Пикфорда даже не шериф, а только его заместитель. Такая операция требует серьезного административного ресурса, да и об одолжениях наверняка тоже много кого пришлось попросить.

— Да расслабься, — махнул рукой Сэм. — Лиам и так был должен мне за одно дело. Я тогда так прикрыл его задницу, что он сам мне за это по гроб жизни обязан будет. Потому что иначе он сейчас не заместителем шерифа был бы, а грязные ботинки и кухонные ножи сортировал на складе улик где-нибудь в Стантоне.

Он чуть усмехнулся, явно вспомнив что-то забавное, связанное с этой историей. Но я расспрашивать не стал — все-таки это наверняка личное. Захочет — сам как-нибудь расскажет. Думается мне, что после такого мы в любом случае начнем общаться с Сэмом намного ближе.

Я задумался. Это ведь получается, что после той моей просьбы Ник все-таки нашел, к кому обратиться. Но не стал мне говорить, пока не было результата. Вряд ли хотел сюрприз сделать — случай не тот. Скорее не хотел меня обнадеживать раньше времени, пока не был уверен, что у Сэма что-то получится. Кстати…

— А почему ты мне не сказал, что не поверил в ту статью? И Ник ни разу не упомянул, что ты за нас…

— Потому что другие поверили, — лицо Пикфорда стало серьезным. — Левандовски прекрасно умеет доносить свои взгляды до отдела, и там его уважают. Мы сразу поняли, что лейтенант начнет копать под Ника — в участке каждая собака знает, что вы друзья. А помощь по полицейскому направлению тебе просто не могла не понадобиться в такой ситуации. Так что мы договорились, что я тоже формально поддержу общие настроения, чтобы не вызывать подозрений у коллег. А так-то большую часть запросов, с которыми ты обращался к Нику, делал я — иначе Левандовски бы его в первый же месяц поймал за руку. Наш лейтенант кто угодно, но не дурак, и обмануть его далеко не просто. Он и мне-то вопросы пару раз задавал.

Сэм покачал головой и добавил:

— Тебе тоже решили не говорить, чтобы ты в участке вел себя естественно. Контактировать лично нам с тобой не требовалось, зато если бы Свонсон или Кросман заподозрили меня, они вполне могли бы поделиться своими размышлениями с Левандовски. И тогда он начал бы проверять еще и меня, а нам это было не нужно.

Я сложил руки на затылке. Не верилось, что на самом деле столько людей оказались готовы мне помочь. Честно говоря, дожив до пятидесяти, я уже и забыл, что это такое — заводить друзей. Тех, кому я готов был доверить спину, в моей жизни практически не осталось. Из старых друзей кто разъехался, кто сменил взгляды на жизнь, а кто и вовсе остался лишь в памяти да в рамке с черной лентой в углу — работа у нас была опасная.

Так что последние годы со всеми невзгодами приходилось справляться самому — вот и привык полагаться только на себя. Не нагружать же своими проблемами жену и дочь. А тут… Я вдруг ощутил странное чувство — благодарность, сдобренную неловким стыдом за то, что стольким людям пришлось трудиться и рисковать ради меня. И тогда я понял, что действительно совершенно разучился принимать чужую помощь.

Мне говорили об этом несколько раз за прошедшие дни, но между тем, чтобы услышать это от кого-то, и тем, чтобы в полной мере прочувствовать, осознать и принять, была пропасть. Которую я, кажется, только что преодолел.

Я протянул Пикфорду ладонь, а когда тот ответил на рукопожатие, чуть приобнял его левой за плечо.

— Спасибо, Сэм. Вы с Ником буквально спасли мою жизнь.

— Сочтемся, — усмехнулся здоровяк и тоже похлопал меня по плечу. — То ли еще ждет впереди.

Я отпустил Пикфорда и перевел взгляд на Стэплтона, который все это время испуганно косился на нас.

— А почему вы меня сюда-то вызвали? — спросил я.

— Мне показалось, что вам есть, что обсудить с ним, — повторил Сэм. — А это одно из самых тихих мест на пути из Риверсайда. Здесь никто не услышит его криков.

После этих слов Стэплтон затрясся крупной дрожью, вытаращил глаза и впился ими в собственные колени, словно боясь пересечься со мной или Сэмом взглядом.

Я осклабился одной из своих самых людоедских улыбок, глядя на Стэплтона, не моргая. Тот не повернул головы, но, кажется, затрясся еще сильнее.

— И правда, Сэм. Нам с этим парнем нужно очень многое обсудить, — прошипел я.

— Вот и ладненько. Я пока пойду покурю, а вы общайтесь. Если надо будет подержать — зови, — произнес Пикфорд, разворачиваясь и доставая из кармана бензиновую зажигалку. После чего прогулочным шагом направился вглубь переулка.

А я сел на заднее сиденье к Стэплтону и закрыл дверь.

Когда я забрался внутрь «Линкольна», посредник тут же отодвинулся на другой конец сиденья, буквально вжавшись в закрытую дверцу и продолжая трястись, как осиновый лист. Я же повернулся к нему и посидел с минуту, просто пристально глядя на ублюдка. Ничего не говорил — лишь сверлил его кровожадным взглядом, доводя до кондиции. После чего спросил ледяным тоном:

— Ты осознаешь, в какой ты ситуации?

Стэплтон продолжал дрожать всем телом, но ничего не ответил. Тогда я решил добавить ему немного мотивации:

— Если еще хоть на один мой вопрос ты ответишь молчанием — я прострелю тебе колено.

Да, время «Миранды»