Раиса Сапожникова - Моя Крепость

— У меня сейчас только этот десяток недотеп. Учить их и учить!

— Дело обыкновенное, — как бы нехотя согласился граф, — готовых солдат взять неоткуда. Набираем, учим... А потом еще тебя же и предадут.

— Ах, граф, как вы правы! — Торина чуть не скрутило от слащавого тона бандитского главаря. Он отошел к окну. Ну что за мерзкий тип!

...А тот разливался соловьем. Он поведал надменному графу о своем друге — да-да, близком друге — владетельном герцоге, у которого много плодородной земли, но такие ленивые подданные! И этот добрый герцог нуждается в помощи, а как же, чтобы приструнить своих мужиков и заставить себя уважать. Вот он, Фиц-Борн, и служил помощью своему высокому другу.

— Но вы, верно, лишили герцога немалого количества подданных? — лениво сощурил глаз хозяин замка.

— Что для него дюжина мужиков! Другие вырастут. Они плодятся еще хуже тлей! И такие же вредные! — осмелевший барон-разбойник захохотал над собственным остроумием.

— И достойный герцог вознаградил вас за эти услуги? — с интересом спросил граф Арден, поощряя своего собеседника на очередную волну вдохновенной похвальбы. Насчет маленького поместья на самой границе с угодьями монастыря, «а с этой братией каши не сваришь, ни выпить не пригласят, ни дамского общества — глушь, деревня!» А тут еще и проклятое мужичье смеет руку на благородного поднимать, да не то, что руку — оружие! Какие-то проходимцы с луками четырех парней у него уложили — да каких! Один к одному! А те, что остались — парочка ничего, а остальные — ну, деревня деревней...

Манера речи допрашиваемого быстро менялась. Исчезла напускная жеманность, аристократическое лицемерие. Проявилось его истинное лицо.

Торин хорошо знал, в чем дело. Он сам перед тем, как вести атамана банды пред графские очи, угостил его кубком вина — разбавленного не только водой, но и еще кое-чем дополнительно.

Знание свойств гашиша было одним из преимуществ опыта лорда Ардена и его людей, проживших большую часть своих лет на Арабском Востоке.

— Ваш манор находится, вы сказали, на границе с владениями обители? Вы владеете домом, землей, подданными?

— Какие там подданные! — Фиц-Борна развезло, он уже обращался с хозяином как с закадычным приятелем. — Полдюжины мужиков, бабы с выводками... А дом хороший. В дождь или бурю не шелохнется и не протекает... Не хуже корабля... Нет, хуже! — пьяно возразил он себе. — Корабль лучше всего. Какой у меня был корабль!.. — он неожиданно прослезился.

— Корабль? — подтолкнул его граф к дальнейшим излияниям.

Оказалось, что Бернард Фиц-Борн не всегда был владетельным бароном. Раньше он был пиратом, и плавал больше всего в Балтийском море, знавал и данов, и ганзейцев, и даже русов, которые, вот идиоты, отдают жемчуг за сукно, одной штуки сукна хватит на две горсти, дикари, одно слово. Но корабль утонул, неизвестно отчего, утонул, и все, он едва сумел до берега доползти, он да еще четверо, среди них боцман, лихой мужик, потом вместе у герцога служили... То есть дружили... Но недавно этот изменник бросил и своего капитана, и герцога... И сбежал, сволочь. И золото увез! — возмущенный предательством помощника, атаман даже кулаком по столу стукнул. Вряд ли он соображал, где находится и что говорит. Хотя и выглядел человеком в полном сознании. Именно этого момента граф и ждал.

— А приходилось вам навещать бухту Норфолк? — поинтересовался он у бывшего пирата.

— А как же! Хорошее место. Берега пустынные, войти удобно, и глаз лишних нет. И отстояться можно, если случай...

— Вот-вот, — подхватил сэр Конрад, — совершенно с вами согласен. Там и стоит мой корабль.

— У вас... есть... корабль? — от изумления Фиц-Борн даже немножко протрезвел. Сказать по правде, такая новость Торина тоже ошеломила.

— Еще бы! — и лорд Арден дал волю фантазии.

Он поведал ошалелому атаману о своей лихой юности, о пиратских схватках в южных морях, о годах, не позволяющих ныне гулять в море. Тот внимал. Его отуманенное гашишем воображение уже рисовало новые подвиги. Больше, чем когда-либо на свете, от мечтал поступить на службу к этому необыкновенному графу.

— Ваша Светлость! Помилуйте! Отдайте его мне! — прокричал он в восторженной мольбе. — Я вернусь и осыплю вас золотом!

— Отдать? Как бы не так! Мой корабль! Я его не отдам... просто так. Гм... С другой стороны, он не может там стоять вечно. Обнаружат. Уведут. И команда не спасет.

— Там и команда есть?

— Да ну, какая команда! — сэр Конрад удачно скопировал недавний тон своего собеседника. — Десяток мужиков. Их еще учить и учить!

— Я научу! — попавшийся на крючок пират готов был на все. — Я вам заплачу за него — потом. Сколько хотите, заплачу! Вдвое!

— Потом? А что, сейчас у вас нет? — хитро скривился сэр Конрад.

— Да откуда! — горестно воскликнул Фиц-Керн. — Если бы тот гад не сбежал... Кроме манора, ничего у меня не осталось.

— Но манор остался? — уточнил граф.

— Манор? — внезапная надежда окрылила пирата. — Конечно! Милорд, умоляю вас! Вам — манор, мне — корабль! Обменяемся!

— Это не так просто, — сэр Конрад сделал вид, что колеблется. — У вас земельное владение. Я правильно понял, что оно принадлежит лично вам? Герцог подарил вам его?

— Он подарит! — одурманенный Фиц-Борн забыл, что назвал герцога своим другом. — Я заплатил ему. Двадцать полновесных золотых! В присутствии того надутого приора из аббатства. Надул меня, гад! Я с этого манора и трех золотых не получил за два года.

— Двадцать золотых. Хорошо, — произнес сэр Конрад тоном торговца, после долгих торгов заключившего выгодную сделку.

— Хорошо — что? — не понял Фиц-Борн. У него в мозгах плескались моря и океаны.

— Я даю вам двадцать золотых. Вы продаете мне ваше поместье. Это будет отражено в купчей. У меня в замке как раз гостит келарь Святой Анны, он засвидетельствует продажу.

— А как же корабль? — все еще не соображал бывший — и будущий — пират.

— А вы мне платите за корабль эти же двадцать золотых. Только это нигде не будет записано.

— И... он станет моим?

— Завтра же вы отправитесь в Норфолк. Возьмете с собой тех ваших людей, кому больше всех доверяете. С вами поедет начальник моих стражников, его хорошо знает команда корабля, и еще пять наемников. Принято, чтобы новый капитан платил команде задаток перед отходом, так что половину цены корабля — десять золотых — возьмете с собой. И напишете мне на них заемное письмо. Вернете, как вы сами сказали, вдвое.

В этом предложении было все: и рассчетливость рачительного купца, и хитрость прожженного мошенника, и понятная для человека вроде Фиц-Борна осторожность в отношении золота. Договор был прост и выгоден обеим сторонам. Он делал их сообщниками.