Турнир Родов - Дм Норт

— Игорь.

— Что?

— Если завтра он убьёт меня, а тебя нет?

Игорь не сразу понял.

— Кто?

Нуня ткнул в длинную палку.

— Гром. Если меня убьют, а ты останешься жив.

— Не знаю.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Проверяю, знаешь ли ты.

— Родовой камень создаст нового боевого беса.

— Вот.

— Ты и так это знаешь.

— Нового.

Игорь замолчал.

Нуня подбросил монету и поймал.

— Не меня.

— Нет.

— Он будет жить у нас?

— Наверное.

— Есть мою еду?

— Нашу.

— Хорошо. Нашу.

— Скорее всего.

— И спать на моём месте?

— У тебя нет своего места.

— Вот именно. А ему ещё и моё отдавать.

Нуня говорил привычным голосом, но монету больше не подбрасывал. Игорь посмотрел на маленького беса, на свежую повязку, на слишком длинную палку, которой тот обозначил Грома.

— Он будет другим, — сказал Игорь.

— Это я уже понял.

— Раньше думал об этом?

— Нет.

— Почему сейчас?

Нуня пожал плечами.

— Завтра удобный день.

Игорь взял короткую палку и покрутил в руках. Всё это время он думал о финале как о выборе между собственной смертью и смертью Александра. Но на песок выйдут четверо. Если погибнет Нуня, бой не закончится. Хранители дождутся смерти одного из людей, а потом Родовой камень создаст Остроумовым другого боевого беса. В документах поменяется имя. Для Великого Реестра ничего непоправимого не случится.

Только Нуни больше не будет.

— Мне не нравится это правило, — сказал бес.

— Какое?

— Что все знают: завтра кто-то обязательно должен умереть.

— Это весь смысл Турнира.

— Я знаю, как называется.

Нуня убрал монету под одежду и посмотрел на две палки.

— Просто не нравится.

Игорь кивнул.

— Мне тоже.

Нуня посмотрел на него.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Хоть в чём-то разбираешься.

Они ещё немного посидели во дворе. Потом Нуня поднял обе палки.

— Зачем?

— Тренировка.

— Сейчас?

— Ты иди спать. У меня ответственный бой.

Игорь посмотрел на палки.

— С двумя Громами?

Нуня тоже посмотрел.

— Чёрт.

* * *

Телеграфный аппарат Пятого отделения заработал в два часа семнадцать минут ночи. Дежурный записал сообщение, сверил код и передал начальнику смены. Через двадцать минут разбудили Столыпина. Когда он приехал, на столе уже лежала папка с тридцатью османскими фамилиями, а рядом — свежие справки.

— Все проверены? — спросил он.

— Да, ваше сиятельство.

Столыпин снял перчатки.

— Что объединяет?

Офицер развернул первый лист.

— Родовые линии. Все тридцать происходят от семей, внесённых в первые османские списки после Великого Договора.

— Участники Турниров?

— Их предки.

— Возраст?

— Разный.

— Должности?

— Военные, чиновники, несколько людей без официального положения.

Столыпин посмотрел на список.

— Живы?

Офицер не ответил сразу.

— Я спросил, живы?

— Нет.

— Никто?

— Никто.

Столыпин взял лист. Возле каждой фамилии теперь стояла дата смерти. Некоторые — совсем недавние.

— Причины?

— Разные.

Он начал читать. Государственная измена. Болезнь. Дуэль. Охота. Падение с лошади. Пожар. Самоубийство. Казнь. Несчастный случай. Исчезновение.

Если смотреть на каждую смерть отдельно, между ними не было ничего общего. Именно поэтому список становился хуже с каждой новой строкой.

— За какой период?

Офицер назвал срок.

Все тридцать умерли перед нынешним циклом Турниров.

Столыпин вспомнил обрывки записки исчезнувшего агента.

Россия.

Турнир.

Договор.

Пятнадцать.

— Османский Турнир нашли?

— Нет.

— Участников?

— Нет.

— Жеребьёвку?

— Нет.

— Хоть одно официальное подтверждение жертвы?

— Нет.

Столыпин положил список обратно.

— Поднимите архив Хранителей по Великому Договору.

Офицер замялся.

— Этот раздел закрыт.

— Я знаю.

— Нужно разрешение Императора.

Столыпин снова надел перчатки.

— Поэтому я к нему и еду.

За окном Москва ещё не спала. Над центром горели турнирные фонари, возле типографий ждали рассыльные, у букмекерских контор оставались две фамилии.

Остроумов.

Долгорукий.

Завтра в Москве должна была погибнуть пятнадцатая жертва российского Турнира.

В Османской империи уже умерли тридцать потомков старых родовых линий.

Столыпин закрыл папку. Он пока не понимал, что именно сделали османы. Но вопрос о нарушении перемирия уже перестал быть главным.

Теперь нужно было понять другое: почему они были так уверены, что Великий Договор им не помешает.

Игорь проснулся ещё до рассвета. Дом молчал. Ни шагов в коридоре, ни посуды внизу, ни скрипа открывающихся ставен. Даже город за окнами казался тише обычного. Потом он вспомнил, какой сегодня день, и понял, что больше не уснёт. В предыдущие утра можно было думать о следующем бое, жеребьёвке, человеке, который ждёт где-то дальше по сетке. Сегодня дальше ничего не было. К вечеру на турнирной доске должна остаться одна фамилия. Или его фамилии там больше не будет.

Нуня спал возле камина, завернувшись в половину одеяла. За время Турнира он заметно вырос, и старое место стало ему тесно: одна нога лежала на ковре, вторая упиралась в медную решётку. Под рубахой по-прежнему угадывалась монета Олега. Игорь вспомнил вчерашний разговор во дворе и решил не будить беса. До завтрака со страхом он как-нибудь справится сам.

Внизу уже горела лампа в столовой. Фёдор сидел во главе стола и читал бумаги, хотя Игорь сразу заметил, что лист за всё время не перевернулся ни разу. Илья стоял возле окна с чашкой чая. Перед ним лежала свежая газета. На первой полосе были два больших портрета и одна строка между ними: «ФИНАЛ. ДОЛГОРУКИЙ — ОСТРОУМОВ». Вчера букмекеры почти сравняли коэффициенты.

— Доброе утро, — сказал Игорь.

Фёдор поднял глаза.

— Спал?

— Немного.

— Врёшь.

— Очень плохо?

— Средне.

Илья сложил газету.

— Пол-Москвы тоже не спало. Возле арены очередь с трёх ночи. Перекупщики продают билеты в семь раз дороже.

— Значит, я снова кому-то помог заработать.

— Ты вообще оказался полезнее семье, чем мы рассчитывали.

Фёдор посмотрел на брата.

— Очень своевременно.

— Я поддерживаю человека перед финалом.

— У тебя не получается.

— Тогда всё как обычно.

Нуня появился в дверях, зевая и застёгивая рубаху на ходу.

— Я слышал про завтрак.

— Ты слышал Илью через два этажа? — спросил Игорь.

— Нет. Пахнет.

Бес забрался на свободный стул и немедленно потянулся к тарелке.

— Есть сведения, что победителю дают праздничный ужин?

— Есть сведения, что до ужина ещё надо дожить, — сказал Илья.

Нуня положил себе два пирожка.

— Поэтому предлагаю выдать часть заранее. В случае поражения государство ничего не потеряет.

Никто не ответил. Нуня посмотрел на троих мужчин за столом и положил третий пирожок.

— Молчание считаю согласием.

Завтрак получился почти обычным. Фёдор спрашивал Илью о мельнице под Псковом, которую собирались запускать после перераспределения бесов. Илья перечислял, сколько рабочих механизмов уже вернули из залога и какие предприятия снова могли позволить себе полную смену вместо половинной. Игорь ел, почти не чувствуя вкуса, и слушал разговор о жизни, которая