Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

Надо просто не забыть порой глядеть туда, назад, в собственные детство и юность.

— Товарищ Соколов, мы с товарищем Крыловой тут подумали, и хотим сказать, что дальнейшее развитие инициативы молодых учёных требует организации шефской помощи со стороны промышленных предприятий района.

Ленка просияла и одними губами произнесла «молодец».

Я кивнул ей, и она поняла тоже.

— На нескольких предприятиях уже созданы небольшие производственные группы, — заговорила Ленка. — Но их работа тормозится из-за недостатка квалифицированных рабочих и невозможности оперативно решать вопросы с транспортом и оборудованием.

— Вот именно, — сказал я.

— То есть вы предлагаете… — начал Соколов.

— Закрепить за каждой группой шефствующее предприятие, — сказала Ленка. — Но не вообще, а конкретно. Чтобы секретарь комсомольской организации отвечал за помощь людьми, оборудованием и транспортом.

Я восхищённо посмотрел на неё — всё-таки она молодец; да, комсомольский опыт не пропьёшь и на фильдеперсовые чулки не променяешь.

Соколов задумался.

— Но ведь предприятия сейчас загружены оборонными заказами…

— Поэтому мы и не просим выделять людей постоянно, — сказала Ленка. — Сегодня нужен слесарь на несколько часов, а завтра электрик, послезавтра машина. Если каждый раз согласовывать это через директора, главного инженера и начальника цеха, мы ничего не сделаем.

— А через комсомольские организации сделаем, — добавил я.

Ленка мне подмигнула.

Соколов снова задумался; и я вдруг понял, что идея ему понравилась — но совсем не потому, что он проникся судьбой наших дрожжей, просто теперь у него появилось то, чего не было пять минут назад — конкретное дело, причём именно по комсомольской линии.

Ведь теперь можно было проводить совещания, назначать ответственных, закреплять предприятия, заслушивать отчёты, отмечать отличившихся и, само собой, ругать — то есть, простите, «подтягивать» отстающих.

А главное — обо всём этом можно было доложить наверх.

— Список предприятий у вас есть? — спросил он.

— Есть, — сказала Ленка.

— Хорошо, — кивнул Соколов. — Подготовьте предложения. Какие предприятия, какая именно помощь требуется, кто отвечает за работу на местах. Завтра к двенадцати сможете?

— Сможем, — ответила Ленка.

— Отлично, тогда завтра вы вот с Наташей всё и обсудите, она будет непосредственно всё координировать…

Ленка сурово воззрилась на оную Наташу, и та нервно сглотнула.

— Телефон райкома… — пискнула она, но Ленка её гордо перебила:

— Телефон я прекрасно знаю, товарищ —?

— Г-говорова…

— Товарищ Говорова. Спасибо, будем держать связь.

Соколов поднялся, Наташа за ним.

— А совещание молодых учёных и производственников всё-таки провести надо.

— Обязательно, — сказал я со всей искренностью, на какую был способен.

— И социалистическое соревнование развернём.

— Непременно, как же иначе!..

Ленка прожгла меня взглядом, но тут Наташа, улучив момент, точно рассчитанным движением поправила причёску, глядя на меня, и товарищ Крылова мигом перенацелила свой огненный взгляд на неё, да так, что бедная товарищ Говорова почти что пулей вылетела за дверь.

— Ну вот, — сказала Ленка удовлетворённо. — Отлично получилось, Саш! Я уж думала, ты не догадаешься…

— Чего ж тут догадываться, — сказал я небрежно.

— А зачем ты со слесарей начал?

— Затем, что чиновников и вообще начальство нельзя сразу пугать. Их надо чем-то небольшим подманить, незначительным. Ну что такое эти «четыре слесаря»?.. Их найти всегда можно. А вот с шефской работой мы теперь развернёмся, они у нас попляшут. Надо написать список, я в райком сбегаю занесу по пути…

— Ну уж нет, в райком я сама схожу! — отрезала Ленка. — Мне тоже по пути. У тебя более важные дела есть.

Я сделал вид, что поверил.

— Нечего пока ещё нести, — я потянулся за чистым листом. — Список этот ещё написать надо…

Когда мы закончили, у нас получилось четыре предприятия, восемь фамилий, одиннадцати первоочередных работ и такое количество необходимых материалов, что мне даже захотелось это немного сократить.

— Ну всё, — сказала Ленка, заправляя бумагу в печатную машинку. — Сейчас оформим всё как надо, и завтра я снесу.

— Молодец, — сказал я. — Ты, Лен, огромный молодец. Без тебя бы не справились.

Она уставилась на меня, явно ожидая продолжения.

— Пойду, — я поднялся. — Новый дрожжевой бак ставить надо. Завтра запуск.

— А-а, — протянула Ленка, как мне показалось, немного разочарованно. — Ну-у… удачи тебе тогда.

Я уже взялся за ручку двери, когда в коридоре появился Шарков.

— Александр, задержись на минуту.

По выражению его лица я сразу понял, что с новым баком придется немного подождать.

— Что случилось?

— Что случилось, Василий Иванович?

— Зайдём ко мне, — Шарков оглянулся на Ленку. — Товарищ Крылова, вы уж нас извините.

— Конечно, Василий Иванович.

Она проводила нас любопытным взглядом. Кажется, ей ужасно хотелось узнать, что происходит, и я понял, что по возвращении мне будет учинён самый настоящий допрос.

Шарков молча прошёл к своему кабинету, пропустил меня вперёд, аккуратно прикрыл дверь — не захлопнул, а именно прикрыл, словно не желая шуметь, нарушая неформальную атмосферу разговора.

Потом подошёл к окну, несколько секунд смотрел во двор, словно собираясь с мыслями.

— Завтра в десять часов утра состоится заседание Ленгорисполкома.

Шарков заговорил об этом неспроста — неужели наша бумага возымела-таки действие?

— Очень хорошо, — сказал я. — Надеюсь, там примут правильные решения.

— Нас пригласили, — очень серьёзно сказал Шарков. — Нас с вами.

Вот теперь я действительно удивился. Шарков — оно понятно, но я?.. Скромный лаборант, которому и двадцати нет?..

— Заседание посвящено продовольственному положению города, Александр Сергеевич. Наш вопрос внесён в повестку.

Вот теперь всё стало на свои места.

Статья в «Ленинградской правде», визит товарищей из райкома комсомола, докладные, разговоры на предприятиях, «внеплановая производственная активность»… Видимо, где-то наверху решили наконец разобраться, что это за молодые сумасшедшие, которые вдруг начали выращивать дрожжи по всему Ленинграду.

— Заседание будет вести сам Попков, Пётр Сергеевич.

Ого. Попков — легендарный предленгорисполкома, на чьи плечи и выпало — спасать город от голодной смертти.

Шарков произнёс фамилию спокойно, без всякого нажима, но её одной было более чем достаточно.

— А также руководители торговли, пищетрестов, здравоохранения, горплана. Возможно, представители фронта, не знаю.

Он сделал паузу.

— Разговор пойдёт очень серьёзный.

Внутри у меня всё напряглось.

Неужели… неужели это тот самый шанс?

Шарков словно прочитал мои